Минни

— Как благородно, отец! — Драко починил рубашку взмахом палочки и сложил руки на груди. — Раз уж у нас здесь Рождественский вечер семейных откровений, не расскажешь ли, как именно ты наказывал мисс Грейнджер в своём кабинете?

Люциус на мгновение замер, и с конца палочки сорвались алые искры в опасной близости от лица Драко.

— Хочешь знать, поступил ли я так же, как ты?! Должен тебя разочаровать: я никогда бы не сделал этого! Выбирай: Азкабан или местные застенки?

— Я первый отправлю тебя туда! — Драко нацелил на него палочку.

— Инкарцеро!

— Протего!

— Импедимента! — вмешалась Нарцисса.

— Экспеллиармус!

— Протего!

Люциус отступил за секретер: сложно было уворачиваться от заклятий жены и одновременно атаковать сына. Гермиона оказалась у него за спиной, он обернулся и успел увидеть, что она починила платье.

— Беги!

И пропустил взрывающее заклятье.

— Конфринго!

Страшный грохот оглушил Люциуса. Он едва успел выкрикнуть «Протего тоталум!», защищая себя и Гермиону, и в тот же миг куски дерева, секунду назад бывшие секретером, с шумом разлетелись по всей гостиной. Когда в ушах перестало звенеть, он услышал крики и причитания предков с горящих портретов.

— Отец! — крикнул Драко, отпинывая с пути доски. — Скажи, ты будешь вспоминать в Азкабане, как дарил мне подарки на Рождество?

Люциус смотрел на него сквозь подрагивающую полупрозрачную завесу и думал о том, что они уже давно перестали играть привычные роли отца и сына. Ровно в тот момент, когда он увёл Гермиону к себе в кабинет.

— Ты должен понести наказание, — твёрдо отозвался мужчина. — И я устрою это. Будь ты хоть трижды мой сын, я в своём доме насильника не потерплю!

— Что же ты тогда прячешься, как трус?! Сражайся! — зло выкрикнул Драко. Он взмахнул палочкой, разрушая защиту. — Бомбарда!

Люциуса оттолкнуло волной и кусками тающей завесы, и он опять поставил щит. С ним стало удобнее атаковать, и мужчина снова скрестил палочки с сыном, пытаясь обездвижить его или связать.

— Будешь вспоминать, папа, — издевался Драко, — как учил меня летать на метле?! Или вызывать змею Серпенсортией?

Сын бил прямо в цель. Люциуса раздирали ужасные внутренние противоречия, и только железная сила воли позволяла не опустить палочку. Сознавать, что сражаешься с собственной семьёй, с людьми, которых ещё совсем недавно считал самыми близкими и родными, было невыносимо. Но он знал, что должен исполнить своё обещание, потому что не смог бы жить с чувством вины из-за обоих: и Драко, и Гермионы.

Люциус чувствовал, как выступил пот на висках и пропитал волосы. Он не мог пробить защиту сына, поскольку Нарцисса надёжно прикрывала его, и мужчина едва успевал отражать двойные заклинания. Его загоняли в угол, к креслу, но тут на «Таранталлегру», пущенную женой, рядом неожиданно прозвучало звонкое «Протего!». Маленькая храбрая Гермиона нашла в себе силы встать с ним плечом к плечу. Теперь она прикрывала его, как Нарцисса — Драко, и сражение приняло новый оборот. Противники сошлись в яростной схватке, и от вспышек заклинаний в полутёмной гостиной слепило глаза. Треск от магии, переполнявшей гостиную, оглушал, оголяя нервы до предела.

— Откуда такая сила, Драко? — переводя дух, спросил Люциус.

— Я уж думал, ты не спросишь! — парень замер, с ненавистью глядя на Гермиону. — Тёмный лорд поделился со мной своим могуществом, так что можешь даже не рассчитывать выстоять против меня!

— Я ошибся, отправив тебя на обучение к нему! — выкрикнул Люциус. — Если бы у меня был хроноворот, я бы повернул время вспять! Очнись, Драко! Эта мощь убивает тебя! Сводит с ума!

— О, нет! Только Лорд показал мне, что такое истинная сила! И что она может дать! — Драко повернулся к девушке. — Зря ты решила сражаться против меня. Подумай о том, что будет, когда я снова одержу победу!

Гермиона издала какой-то животный вопль ярости, и палочка её заплясала, как острая рапира в опытных руках фехтовальщика.

— Вариари Виргис!

Удар хлыста был такой силы, что Нарциссу отбросило на столик и перевернуло вместе с ним, а Драко прижал ладонь к щеке: из глубокого пореза ручьём бежала кровь.

Люциус с горечью понял, что времени терять нельзя, и обрушил на сына град заклятий. Теперь они атаковали вдвоём. Мужчина сковал жену «Петрификусом» и отнял палочку, а хлыст Гермионы оглушительно щёлкал без остановки, выжигая белые молнии. Драко яростно отбивался, посылая и «Круцио», и «Экспульсо», но девушка била с такой скоростью, что магия его заклинаний сгорала на лету.

Поставив щит вокруг неё, Люциус выжидал момент, чтобы пробить брешь в обороне сына и остановить это безумие.

Вот уже плечо Драко окрасилось кровью, а Гермиона неловко отскочила в сторону, уворачиваясь от заклинания-подножки. И в этот миг, когда сын сосредоточился для решающего удара, Люциус послал в него «Редукто» и следом «Экспеллиармус».

Драко неверяще посмотрел на свои опустевшие руки и с рёвом бросился на отца. Люциус настолько не ожидал этого, что не успел среагировать. Они сцепились и покатились по обгоревшему ковру, забыв про палочки и отчаянно молотя друг друга. Гермиона бестолково топталась рядом, она целилась и отводила палочку с руганью, боясь попасть не в того.

Наконец Люциус оказался сверху и врезал Драко так, что голова сына мотнулась в сторону, а из лопнувшей губы выступила кровь.

— Это тебе за Гермиону! — тяжело дыша, бросил он, утирая кровь с подбородка: Драко разбил ему нос.

Но ощущение было мерзким: будто ударил самого себя. По крайней мере, в груди ныло так, будто сам в себя вонзил нож.

— Я хотя бы любил её! — невнятно простонал Драко. Похоже, отец выбил ему зуб. — А ты просто трахал. Но она больше никогда не позволит тебе…

Гермиона сжала зубы и приставила палочку к его затылку.

— Обливейт! Забудь меня. Навсегда!

Люциус бросил на неё запоздалый взгляд, вытер кровь под разбитым носом и быстро добавил:

— Забудь всё то, чему тебя учил Лорд! Ты всегда мечтал жить во Франции… открыть самый лучший ресторан… жениться на Астории Гринграсс.

Взгляд Драко остановился, глаза помутнели, впитывая ложные воспоминания. Длинное жилистое тело расслабилось, а щека с порезом неприятно подёргивалась, и Люциус в который раз за эту ночь почувствовал себя чудовищем. Но иного выхода не было. Не сделай они этого, он чувствовал бы себя ещё большим чудовищем.

Поднимаясь, мужчина отбросил волосы с лица и заметил:

— Мне нужно было сделать это самому… Гермиона.

— Да уж, — всхлипнула она, сгорбившись, — У вас, Малфоев, это прямо призвание!

«Язвит, — отметил про себя Люциус. — Значит, всё не так плохо, как могло бы быть!»

Он зажал нос, чтобы остановить кровь, и посмотрел на Драко: тот лежал с полузакрытыми глазами и, казалось, спал. В эту минуту раздался визг Нарциссы: заклятие окаменения перестало действовать, и она бросилась к сыну, покрывая его равнодушное лицо поцелуями.