Митрион

Проанализировав всё подноготную Исиды, я спросил первое, что пришло мне на ум:

— Откуда тебе столько известно?

— Моя семья — торгаши, — наряду с поддержанием диалога со мной Агеро также не забыл метнуть оставшуюся от мяса кость в «мусорное ведро», после чего показал победоносную улыбку.

— Торгаши?

— Мы торгуем информацией. Я много чего знаю. Кстати, никогда бы не подумал, что воочию увижу самую большую «красоту» нашей академии, — рассмеялся он, бросив на меня оценивающий взгляд.

— Здесь не все? — я тут же сменил неприятную моему слуху тему.

— Другие ребята пока что на своих заданиях, эм… — словно вспомнив о чём-то неправильном, толстяк показал обеспокоенное лицо и что есть мочи рванул из кабинета. — Меня тоже ждут дела. Приятно было повидаться — бывай.

Через пару минут дверь открылась и оттуда вышел Рауль, одарив меня сердитым взглядом:

— Где этот паршивец?!

— Агеро недавно удалился по своим неотложным делам, мас… — не успел я договорить, как фигура старика скрылась из виду, попутно вышибив дверь кабинета. —..тер?

Спустя ещё несколько минут старик вернулся обратно в хорошем настроении, потирая свои ладони:

— Думал, сможешь перехитрить этого старика, но не тут-то было, хе-хе, — молоко на губах не обсохло.

Учебный день ещё толком не начался, а я, наблюдая за посмеивающимся стариком, уже начал сомневаться в правильности своего решения прийти сюда. Угодил я в группу весьма странных людей, у каждого из которых свои тараканы в голове.

Глава 20 — Учёба

— Итак, с последним проблемным ребёнком уже разобрались, теперь остался только ты, — шутливо произнёс Рауль, направляясь между тем к своему рабочему столу. — Чего стоишь? Садись.

Я поудобнее расположился в резном кресле, находившемся напротив позиции мастера.

— Сперва я хотел бы уточнить одну деталь, — подытожил старик, уставившись на меня серьёзным взглядом. — Алхимики — это прежде всего учёные, исследователи, первооткрыватели. Называй как хочешь. Их работа затрагивает все сферы обширной деятельности адептов. Ты выбрал алхимию только лишь вторичным предметом в своей предстоящей учёбе, поэтому концентрировать много внимания мы на неё, конечно, не станем, но вот коснуться её основ будет вполне достаточно. Данные основы ты получишь из книг, которые я дам тебе позже, и если захочешь углубиться в одну из тем алхимии, то займёшься этим сам, когда выпустишься из стен академии.

Что-то тут не сходится.

Закончив свою речь, Рауль поднялся из-за стола и направился к единственному присутствующему в рабочем помещении старинному стеллажу, где он сразу же принялся перебирать пыльные книги, некоторые из коих частенько кидал на стол.

— Дориан, я не знаю, как много тебе известно о мире адептов, поэтому если есть вопросы — спрашивай пока я всё ещё здесь.

Я на несколько десятков секунд задумался, дабы определиться с волнующими меня сейчас темами.

— Почему я не могу углубленно изучить и алхимию, и свой профильный предмет? — после заданного мною вопроса Рауль заметно вздрогнул, и на его гримасе отразились проблески печали. — У адептов ведь очень долгая жизнь. Разве не так?

Подобный вопрос мучил меня уже на протяжении последних дней, поскольку логикой здесь и не пахло.

— Ха-ха. Долгая жизнь? Всё не так радужно, как кажется на первый взгляд. Время — это самый востребованный ресурс любого адепта. Не деньги, а время! — мой собеседник горько рассмеялся, у него прослеживались даже некоторые признаки безумия и отчаяния, похоже, я угодил своими словами в его больное место. — Тебе приходилось когда-нибудь слышать об искусственном пределе?

— Нет, не приходилось.

— У любого обыденного адепта есть свой предел развития, который невозможно пресечь независимо от приложенных им усилий, однако у тех адептов, что способны материализовать свой фантомный дух такого «врождённого» предела никогда не наблюдалось: их возможности в некотором смысле безграничны, — после недолгого колебания Рауль продолжил копаться в стеллаже, не забывая при этом монотонно вести со мной продуктивный диалог. — Так вот, по достижении своего предела адепт спустя примерно десять-двадцать лет начинает постепенно стареть, и в конечном итоге умирает естественной смертью как подобает простому люду. Что касается искусственного предела, то он по большей части свойственен именно талантливым адептам вроде тебя, имеющим своего фантома. В определённый момент каждый такой гениальный адепт в своём развитии достигает точки, когда для шага на новый уровень ему необходимо приложить колоссальное количество усилий, сопровождающихся огромной опасностью, и он оказывается на развилке, где решится его будущее.

Собрав пару десятков книг, мастер тяжело вздохнул и устало рухнул на своё место, потерявшись где-то далеко в своих воспоминаниях.

— Мы постоянно совершенствуемся, достигаем новых высот, недостижимых обычным смертным, поднимаемся в статусе, однако легче от этого никак не становится. Врагов с каждым вызовом всё большее и больше, они более сильны, влиятельны и изощрённы. А жизнь мы со временем начинаем ценить так сильно как никогда, ибо наш путь проложен на кровавой стезе, на которой погибли не только наши враги, но и близкие нам люди… Иногда хочется немного остепениться, чтобы отдохнуть от всей этой суеты. Проблема в том, что многие люди теряют счёт времени, оттягивая всё дальше и дальше своё возвращение к тяжёлой прежней жизни, лишь бы побыть ещё немного в безопасности… Мы получили невероятно мощное тело. Как думаешь, могло ли подобное преобразование пройти без последствий?

— За всё приходится платить.

— Именно. Тело адепта нуждается в постоянной «подпитке». Те кто задерживаются надолго в своём развитии оказываются в большой ловушке, потому что процессы в организме, способные привести адепта к новой трансформации, застаиваются, и чем дольше продолжится топтание на одном месте, тем сложнее будет пройти следующую трансформацию.

Паршиво. Очень паршиво. Всю жизнь крутиться как белка в колесе — такая себе перспектива. Возможно, он немного утрированно преподнёс мне всю информацию, но посыл здесь очевиден.

— Теперь ты понимаешь почему время — наше всё? Свободного времени у адепта практически нет. Некогда я сильно увлёкся алхимией, что не осталось без последствий, закрывших мне в дорогу в будущее. Естественно, нет ничего плохого в алхимии — она очень помогает адепту, облегчая ему жизнь, но всё должно происходить в меру.

Короче, мне придётся пахать, если я не захочу стать стариком. Ну, сейчас я не испытываю недостатка в ресурсах, поэтому пока что осложнений не предвидится.

— Дальше? — отбросив своё былое беспокойство обратился ко мне наставник.

— Расскажите об артефактах с духами. Я как-то раз встретил адепта, который в отличие от меня с трудом управлял своим фантомом, и мне стало любопытно, почему так?

— Артефакт — это продукт деятельности мастера рун, который способен содержать в себе руну. Руна — это своеобразное усиление для артефакта, которое может выражаться самыми разными способами. Артефакты в свою очередь делятся на: низкокачественные, среднего качества, высококачественные. Качество зависит напрямую от материала, из которого изготовлен артефакт. Насчёт духа всё просто — высокоранговый фантом может действовать сам по своей воле, ему не нужен контроль адепта. Судя по всему, у тебя высокоранговый дух в отличие от твоего знакомого.