"Молва"

можете убедиться, не собираемся размахивать мечом. Во-

первых, газовая атака отрезвляюще подействует на

горячие головы красных. Во-вторых, не забывайте, что

не Красная Армия находится у стен Берлина, а войска

фюрера через несколько дней пройдут победным

маршем по улицам Москвы. Мы станем победителями, а

победителей, как известно, не судят.

— Совершенно верно, — поддержал его Ионеску, —

к тому же необходимо учитывать еще одно

чрезвычайно важное обстоятельство. Вот уже несколько месяцев

мы вынуждены держать против невидимого фронта

красных две полнокровные дивизии. Представляете,

господа, что это такое? Две дивизии, около двадцати

тысяч солдат, которые нужны там, на фронте!

77

— Предположим, газовая атака состоялась.

Красные в катакомбах уничтожены, — сказал капитан Ар-

гир. — Но ведь будут ликвидированы лишь те, кто

прячется под землей, а те, кто находится в городе,

останутся.

— Когда голова будет отделена от туловища, дела

у нас пойдут быстрее, — засмеялся Шиндлер.

Локатинент Харитон не проронил на совещании ни

слова. Однако он с трудом скрывал чувство торжества,

которое испытывал в душе. Теперь он знал: карьера

обеспечена!

СООБЩЕНИЕ ВАНИ МУЗЫЧЕНКО

— Давай, Чапай, докладывай, — сказал Саша Чи-

ков, когда Яша вошел в мастерскую и плотно закрыл

за собой дверь. — Мы тут без тебя времени не теряли.

Подарки фрицам приготовили — будь здоров!

— Спрятали?

— А ты как думал? Спрятали.

— У меня же, ребята, — Яша вздохнул, усаживаясь

рядом с братом, — новости неважнецкие. Не был я

в катакомбах, не прошел. Фрицев в Нерубайском —

один на другом сидит и третьего погоняет.

— Де-ла-а! — протянул Хорошенко.

— Надо все рассказать «Старику», — предложил

Николай. — Он посоветует.

— Жди! — Махнул рукой Гордиенко-старший. —

Пьянствует твой «Старик» вторые сутки.

— Но здесь такой случай! — поддержал Гриша

Николая.

— Федорович сейчас как труп, — сказал Алексей,-—

в таком состоянии он тебе насоветует!.. Недавно у меня

была с ним беседа. Он приказывает сидеть и не

рыпаться, временно прекратить всякую деятельность.

Не понимаю я что-то его. Иногда мне даже кажется,

что он тяготится нами, что наша работа его

совершенно не интересует. Одно я только понял после разговора

с ним: надо соблюдать строжайшую конспирацию.

— Если разобраться, — вставил Николай, — то он

тем и занимается, что соблюдает конспирацию и

ничего не делает.

— Ладно, ребята, нечего языком чесать, — остано-

78

вил товарищей Яша. — «Старик» за свою работу перед

дядей Володей отчитается. Я говорю сейчас о другом.

Ситуация сложная. Связи с отрядом нет. «Старик» за

то, чтобы подождать, когда к нам придет связной из

катакомб. До его прихода мы должны сидеть и ждать.

Но я думаю, что за бездействие дядя Володя нам

спасибо не скажет. Не имеем мы права ждать у моря

погоды... Да, — спохватился он, обведя взглядом

товарищей. — А «Воробышек» где, Ваня?

В этот момент в дверь постучали: стук-стук, пауза,

снова два удара подряд.

— Припорхал воробей, его позывные, — повеселел

Николай и смело отодвинул стальную задвижку.

Запыхавшийся, с рубиновыми щеками, Ваня не

вошел, а как-то торопливо, словно за ним гнались,

прошмыгнул внутрь, щелкнул заДвижкой и, тяжело дыша,

устало прислонился к дверному косяку.

— Ты что запыхался? Бежал?

Яша в тревоге шагнул к Ване, снял с его плеча

короб.

— Ага, бежал, — кивнул Ваня и, не отдышавшись,

начал рассказывать.

Новость, которую он принес, страшная,

потрясающая...

Сегодня с утра он отправился на Греческую. Там,

около Соборного сквера, почти настоящий каток. Даже

с джазовой музыкой, которая доносится из кинотеатра

«Акса». Короче, место бойкое. Потолкаешься,

потрешься среди публики — на Привоз ходить не надо... И вот

недалеко от него остановились два полицая. Один —

худой, костлявый, ну, прямо Кащей Бессмертный, а

другой — как колода в несколько обхватов. Тонкий и

толстый. Ваня, конечно, кепку на самые глаза — и

бочком к ним, бочком. Ведь полицаи — кто не знает! —

трепачи известные. Прислушался — так, ничего

особенного, разговор про «Эльдорадо», театр легкой комедии.

Открывается на Полицейской, шестнадцать. Гвоздь

новой программы — музыкальный этюд «Рыжая» и

легкий фарс «Пуговица от штанов». Оба — и толстый и

тонкий — как-то ухитрились попасть на репетицию и

теперь делились впечатлениями.

Потом вдруг «Кащей» захихикал и сказал:

— А представление на Картамышевской — тоже

вещь! Не слышал? Ну, знаешь!..

79

Ваня подвинулся к полицаям еще ближе.

— Скоро партизанам в катакомбах хана, — говорил

«Кащей». — Газ под землю пускать будем, потравим

красных — и шито-крыто!

— Да ну? — ужаснулся толстяк. — Не загибаешь?

Побожись!

— Вот те крест! На Картамышевской как сделали?

Нашли под домом дыру, пустили в нее газ, а дом

рванули. Теперь очередь за выходами из катакомб в Неру-

байском...

Потрясенные, ребята молчали. То, о чем сообщил

Ваня, не укладывалось в голове. Неужели фашисты

применят газ!

— Это же варварство, нет, хуже... — Хорошенко

нервно заходил по мастерской.

— Так они же фашисты, — сказал Гордиенко-старший

и, выпрямившись, со злостью швырнул в угол чайник.