"Молва"

откинулся на спинку стула, машинально потянул руку

к ящику стола, где лежал пистолет.

Садовой уловил движение офицера и вздрогнул.

69

«А он не из храброго десятка», — отметил про себя

Харитон и, выдвинув ящик, достал... зажигалку.

— Именно так: для подпольной работы, —

подтвердил Садовой.

— Почему же в таком случае вы пришли сюда?

— Я никогда глубоко не разделял идеи

большевиков! — произнес Садовой глухо, нервно разминая

пальцами сигарету.

— Тогда зачем вы согласились остаться в подполье?

— Не по своей воле. Заставили. Вначале я

расстроился сильно, а потом, поразмыслив, даже, знаете

ли, обрадовался: это же отличная возможность

оказаться на вашей стороне!

— Почему же в таком случае вы не пришли к нам

сразу?

— Побаивался, что не поверите и вздернете на

первом столбе.

— М-да, подобная перспектива у вас была, —

усмехнулся Харитон, протягивая Садовому горящую

зажигалку. — Вот только не знаю, исчезла ли?

Садовой прикурил и, поблагодарив Харитона, сделал

глубокую затяжку.

— Видит бог: мои руки чисты...

— Видит бог или не видит — это еще посмотреть

надо, — возразил Харитон. — Как известно, тому, кто

запродал душу дьяволу, мечтать об ангельских крыльях

нечего.

— Мне кажется, что несколько переиначенный

вариант этого изречения более точен, — не сводя со

следователя настороженных глаз, сказал Садовой.

— Как же звучит он, этот ваш вариант? — пойнтере

совался Харитон, тоже закуривая.

— Кто запродал свою душу дьяволу, тот только и

может рассчитывать на крылья ангела, — ответил

Садовой.

— Гм... Любопытно, любопытно... — Харитон

ухмыльнулся, покачал головой. — Допустим, я —

действительно дьявол, а вы кандидат... в рай. Допустим,

что я могу выдать вам поношенные, но еще приличные

крылья ангела. — В голосе Харитона появились

бархатные, интимно-вкрадчивые нотки. — Допустим, торг

состоится... Но если учесть, что крылья — одни, а

желающих их получить — несколько, то, естественно,

сначала я должен узнать, что вы собираетесь дать мне

70

в придачу к своей душе? Вы знаете местных

подпольщиков? Их имена, адреса явок?

— К сожалению, нет.

— Так с чем же вы пожаловали?

— Вчера меня предупредили, чтобы я ждал гостей,

— Кого именно?

— Вероятно, связного с инструкциями.

— Почему вы так считаете?

— Потому что пока еще я ничего не сделал, хотя

обязан был начать деятельность уже давно.

— Что именно?

— Диверсии.

— Их было немало.

— Як ним не причастен.

— Доказательства?

— Вы их получите от самих подпольщиков.

— Когда, по-вашему, это случится?

— Все зависит от того, как у нас с вами пойдут

дела.

— Когда вы ждете связного?

— Послезавтра.

— Место встречи?

— Ресторан «Ша нуар», или «Черная кошка», как

его называют в народе.

— Время?

— Четырнадцать ноль-ноль.

— Вас кто-нибудь видел, когда вы входили к нам?

— Кажется, поблизости не было никого.

— Дорогу сюда временно забудьте, — посоветовал

Харитон. — Мы сами навестим вас.

— Но вы даже не спросили, где я живу.

— Надеюсь, вы сообщите свой адрес, — усмехнулся

Харитон. — Ведь разговор наш только начинается.

Поэтому есть предложение начать его со стопки хорошего

французского коньяка. Не возражаете?

«Наконец-то, — подумал Харитон, внутренне

ликуя, — фортуна повернулась ко мне лицом.

Наконец-то!..»

У МОРЯ

После неприятного разговора с Федоровичем прошло

около недели, а Яша все никак не мог прийти в себя.

Он похудел, осунулся. В душе он считал, что заместн-

71

тель командира обошелся с ним слишком круто и

несправедливо. Крайне несправедливо! Конечно, о

намеченной операции он должен был поставить «Старика»

в известность. Но не поставил, не посоветовался. И в

этом, бесспорно, его большая вина. Но, во-первых,

«Старика» несколько дней не было дома. Где он пропадал,

чем занимался — никто не знает. Вернулся он только

в то утро, когда у них все уже было решено. Во-вторых,

был «Старик» навеселе и, ни о чем не спросив, ничем

не поинтересовавшись, сразу же завалился спать.

Поэтому он, Яков, и принял решение не посвящать

Федоровича в план операции. Федорович находился в таком

состоянии, что мог запретить ее. И запретил бы,

непременно запретил, Яша сердцем почувствовал тогда это.

Операция прошла успешно. Одержана еще одна

победа. Так что стоило ли «Старику» устраивать ему

баню, стучать кулаком по голове и обзывать его

обидными словами? Разве не рискуют они ежедневно, собирая

данные о противнике? А операции, которые они

провели? Да и эта, последняя... Сколько жизней наших

солдат на фронте спасли они, лишив врага боеприпасов!

Ведь каждая пуля, мина, каждый снаряд таили в себе

смерть...

Но особенно угнетало Яшу, что он не может

пробраться в катакомбы. Пусть бы командир сказал, прав

он или действительно совершил серьезный проступок...

Пробиться в подземные коридоры каратели не смогли.

Об этом в городе уже знали все. «Беспроволочный

телеграф» моментально разнес сообщение о неудаче

гитлеровцев. Потрепали, говорят, партизаны фашистов

крепенько. А уцелевшие овчарки якобы, обезумев и озверев

от взрывов партизанских гранат и мин, в клочья рвали