Море Хард

Второй огмент – простой вспомогательный модуль к первому. Он позволяет улавливать и расшифровывать речь людей, находящихся рядом. Даже если человек далеко и говорит тихо. Типа звуковой бинокль с расшифровкой и встроенным чтением по губам. Удобно, что не надо печатать внутри своей головы каждый чужой монолог, он сразу формируется текстом. Минусов тоже много – быстро садит батарейку, поэтому много не записать. Не пишет диалоги, потому что слишком узконаправленный. Система распознавания плохо справляется с экзотическими словами, плохой дикцией, жаргоном, сленгом. И где-то сама дописывает для смысла предложения – в таком конспектном, упрощённом варианте. Слишком сухо, по-компьютерному. В жизни всё звучит куда сочней.

Третий огмент – мой личный внутренний инквизитор и прокурор. Источник постоянного страха. Я его не ощущаю, им не управляю. Он работает автоматически. Тревога исходит от его функции – о ней говорил атташе. Ух! Даже страшно записывать. Если я буду слишком много болтать, говорить о своих реальных целях визита, то он – сотрёт мне память. Раз – и всё. Включит мозговой «блендер», который перемешает ключевые нейронные связи. И я откачусь назад на много лет, может до детского возраста. Если не младенческого. Физически и психически – никаких повреждений. Просто сжигание памяти.

Кстати, данные в «двух граммах слов» сохранятся, там стоит защита. Если ко мне полезут в мозг – тоже сработает сжигание. Очевидно, такая защита. Раньше, говорят, шпионам в зуб ставили капсулу с ядом, чтобы в плен живыми не попадали. А нынче – ставят «блендер». Но я же не шпион…

В общем теперь я не могу ни с кем снаружи себя обсуждать запретные темы – голосом ли, перепиской, азбукой жестов или морзе. Но могу писать внутри себя.

Как я согласился на такое? Увидел сумму контракта, увидел интересную, полезную для резюме задачу. И плохо прочитал сам контракт. Когда огменты имплатировали – было уже поздно. Да, я дурак, тупой невнимательный идиот. С бомбой в голове».

\\ Комментарий автора

ИНТЕРМЕДИЯ 9 – 2 \\ МРАЧНЫЙ РУССКИЙ

«Только тогда, когда я точно понял, что поеду в Сибирь, то решил, наконец, разобраться с давним вопросом. Почему русские (я в широком смысле) считаются закрытыми, мрачными, неприветливыми? Или они действительно такие? Я не лингвист, не антрополг мои наблюдения – это наблюдения дилетанта, простого человека. Чепуха, если честно.

Моё мнение такое. Русский язык – груб, звучит как звериный рык. Сколько агрессии во фразе «Здравствуй, дорогой друг» чисто в фонетическом плане, ты будто пилой работаешь по камню.

Думаю, влияние оказали климат и условия жизни в лесу. Когда твой язык вписывается в ландшафт агрессивной нотой, его не слышно издали, потому что в нём много хрустящих как снег и ветки согласных. Это повышает шансы на выживание. Твой голос различит лишь сосед. Нет надобности, чтобы тебя замечали издали – иначе придёт медведь или волк. Или враг.

Скажем, у южных народов, живущих в тесноте и контакте – итальянцев, китайцев – более шумный и певучий язык. Тебя должно быть слышно издалека, твой голос должен выделяться в шумной толпе похожих крикунов, иначе тебя вообще никто не услышит и не увидит. Мороза нет – можно рот открыть шире и разговаривать на такой громкости, что северянами считается уже как неуместный крик. Плюс за счёт перегруженности пространства голосами и людьми – ты заведомо ярче делаешь краски в интонациях, тональность в одной лишь фразе прыгает как на американских горках. В русском же языке изменение тональности практически неуловимо для экспрессивного уха южанина.

Ведь людей кругом немного. Нет надобности кричать. А раз тебя слышит лишь один – то он догадается легко, какая тональность. Из контекста. Или не догадается. Я шучу. Или не шучу. Тяжело понять. Да.

Внутри, в душе – они такие же весёлые и светлые ребята, как и все. А снаружи – да, малоулыбчивые молчуны. В отличие от южан, которым надо выделяться в толпе, то в лесу ты должен быть скрытым и незаметным. Отсюда и скрытность эмоций. В тональности речи. На лице.

У южных славян, которые ушли из леса давно и испытали влияние соседей – более раскрепощенный, более артикулированный язык, он более певучий. А тут – чем дальше я уходил в мрачную глубинную Сибирь – тем гортаннее и однообразней становился язык. Что там дальше? Одно сплошное рычание? Хрип вместо колыбельных? Конечно, в смеси с суровыми и неподвижными лицами такое сочетание создаёт впечатление убийственно мрачных вурдалаков, нежели простых и весёлых людей.

Южане щедро плещут свои эмоции в речь, как пряности. Вот я зол, смотри, мой голос на грани крика, я ругаюсь, заламываю руки, кривлю лицо, бросаю на тебя агрессивный взгляд. Это можно трактовать как легкую неприязнь. Переигрывание – часть культуры на юге.

А на севере – гротескное недоигрывание. Секундная игра желваками, на мгновение выдвинутая челюсть, затянувшийся выдох, медленное моргание, поставленная посреди фразы аккуратно и тихо тяжелая, как топор, пауза, прямой и тяжелый взгляд – это вот уже русский начинает злиться. Лучше не проморгать такой момент.

Южанин не разбирается в полутонах, не видит разницы в мелких деталях русского. Тот выглядит для него деревянным бесчувственным чурбаном. И он лишь ещё сильней и ярче делает эмоции, подбрасывая перцу и в переперченный разговор. Пока не увидит гримасу недовольства и не услышит фразу «Да заткнись уже!».

У них мало жестов, мало касаний. Мало поцелуев. Мало объятий. Мало комплиментов и теплых слов. Это ледяные люди. Красота их речи и жизни подобна красоте инея на стекле, подобно снежинке или бледному в красках морозному рассвету.

Трое русских молчат в комнате – это значит всё хорошо, все довольны. Каждый своим делом занят. Молчат южане в комнате – значит, у них траур. Других объяснений молчанию южан нет. Немота не принимается – они бы жестами общались…

Бестолковый из меня культуролог. Надо завязывать с абстрактной литературой, и по делу писать».

\\ Комментарий автора

ИНТЕРМЕДИЯ 9 – 3 \\ КРАТКАЯ ИСТОРИЯ ВОЙН

«Вот это вопрос на сундук криптокоинов!

Я не то, что коротко – я даже длинно не могу рассказать, кто с кем воевал. Да все со всеми! То постоянно, то с перерывами. То город на город, то квартал на квартал. Союзы, предательства, приостановка дипломатии… Снова перестрелки, карательные отряды, диверсии… Грязный, бедный, дешёвый шпионаж с такой мерзостью, фу…

Конечно, были мирные годы и мирные порядки. Порой. Даже, пожалуй, чаще, чем войны. Но конфликты вспыхивали после большой войны очень легко – народ взбудороженный, претензий масса, оружия навалом, единой власти нет… Вот били друг друга почём зря. И не все из них официально войнами назывались. Слово-то такое… не все его готовы использовать сразу.

Слово им, видишь ли, грубое, а сами войны – не грубые ни разу…»

\\ Чокан по пути в Ленинск-Покровское

10. БДСМ-ПОКРОВСКОЕ

Когда я созванивался и списывался заранее, то в Ленинск-Покровское нас пускать не хотели. Мол, закрытый клуб, частная территория, извините. Ни за какие деньги якобы не попасть, только по рекомендации. В сети про Поместье писали самые невероятные слухи. Для моих задач посещение его было необязательным, но я уже из азарта, из любопытства и фамильного следа упрямо перебирал варианты.