Мстители

– Сколько живу, столько и удивляюсь, - наконец сказал он.
– Никогда бы не подумал, что эта костлявая девка такой крутой воин. А этот?
– Хмель ткнул пальцем на парня на фотографии.
– Тоже, наверное, по-македонски стрелять умеет...

– Не знаю. Про него мало что известно.

– Ладно, черт с ними!
– Хмель кинул фотографию обратно на стол.
– Исчезли они, и исчезли... Дай Бог, к нам не сунутся. Хотя потолковать с ними было бы полезно.

Хмель поднялся с дивана и, подойдя к окну, раздвинул шторы. В комнату проникали первые лучи утреннего солнца. Разговор с Французом занял весь остаток ночи.

Хмель некоторое время смотрел на кусочек берега Волги, видный ему из окна, потом повернулся и сказал:

– Ладно. Иди. Хорошо поработал. Много информации дал для размышления. Вот-вот Ненашев должен нагрянуть. Пора закруглять дела в этом городишке и дергать отсюда.

...Пробило одиннадцать утра, когда в дверь постучали, и в номер вошел Ненашев.

– Здорово, Витя! Проходи, садись.

Хмель только что принял душ и стоял в одних трусах, обтирая свое выколотое татуировками тело большим махровым полотенцем.

– У нас с тобой разговор будет большой. И последний.

– В каком смысле?
– удивился Ненашев.

– В том смысле, что нам лично с тобой общаться будет затруднительно. Будем работать через связных.

– Что-то случилось?
– настороженно спросил Ненашев.

– Случилось, - ответил Хмель, наливая себе виски с содовой.
– Вчера на меня наехали легавые из РУОПа. Да так наехали, что я сам удивлен был. И хотя, как и ожидалось, закончилось все ничем, сегодня даже человечишка от них приходил и, чуть не плюясь от злобы, извинился передо мной, все же лезть на рожон мы не будем... В связи с этим будут изменения в некоторых наших планах.

– Какие изменения?

Ненашев слушал Хмеля с напряжением.

– Деньги для Бориса Сергеевича ты передашь на той неделе. Точную дату мы согласуем. За это время оформи все, что надо. Чтобы все бумажки были чики-чики... Сумму мы уже оговорили. Но вместо полуторамесячного срока надо свернуть все за три недели.

– Но это просто нереально!
– Ненашев вскочил со стула.

– Сядь, сявка!
– прикрикнул Хмель.
– И не тявкай, пока я не договорил! Все вопросы, которые при этом возникнут, будешь решать со мной через посредников. Список вопросов мне потом передашь. Сумма поступления - лимон новыми.

Внимательным взглядом следивший за движениями Хмеля Ненашев после названной суммы устало опустил глаза в пол.

– И сколько чистоганом?
– спросил он.

– Шестьдесят процентов.

Ненашев тяжело вздохнул.

– Как я ухожу от налога на прибыль?

– Я же сказал - все подробности потом! Неделю берешь на раскачку, потом доложишь мне о состоянии дел. Все, свободен!

Ненашев шел по коридору гостиницы вне себя от ярости. И было от чего.

Первое - то, что условия работы постоянно ужесточались. Хмель вечно порет горячку, заставляя вертеться Ненашева как ужа на сковородке, решать сложные задачи, за ошибки в которых приходится отвечать все тому же Ненашеву. Патрон совершенно не собирался входить в положение Ненашева и помогать ему в тех или иных проблемах, преследуя в деле только свои интересы.

И второе, что, может быть, даже больше выводило Ненашева из душевного равновесия, был тон, которым Хмель позволял себе с ним разговаривать. После того, что Виктор сделал для Хмеля в этом городе, работая с ним не один год, он рассчитывал на лучшее к себе отношение.

Особое расположение Хмеля к себе Ненашев ощутил тогда, когда смог организовать фирму по перекачке денег Васильева и Липицкого. Эти два "кабанчика" оказались на редкость послушными и могли считаться вполне удачной находкой Ненашева.

Все шло нормально. Через фирму Васильева прокрутили гораздо больше денег, чем планировали первоначально. Когда ситуация стала критической и Васильев занервничал, его без проблем устранили. Однако проблемы возникли с Липицким, который, унюхав, что запахло жареным, сбежал.

Вот тут-то у Ненашева и начался разлад с Хмелем. Тот считал его виноватым во всех бедах.

В наисквернейшем расположении духа Ненашев ворвался в издательство и влетел в свой кабинет. Следом за ним вошла секретарша. Мимо нее он проскочил на всех парах, даже не поздоровавшись.

Секретарша, полноватая дама лет сорока, с пышной прической, подплыла к столу Ненашева, который расшвыривал на нем какие-то бумаги.

– Что там еще, черт возьми?
– подняв глаза на секретаршу, раздраженно спросил Ненашев.

– Не поняла...
– менторским тоном отозвалась секретарша.

У этой респектабельной женщины был ощутимый недостаток для секретарши она имела два высших образования. Поэтому ее амбициозные запросы постоянно находились в противоречии с ее социальным положением. И поскольку одно ее образование было педагогическим, а другое - техническим, на работу в издательство ее взяли только на должность секретарши.

Женщина с трудом мирилась с этой ситуацией и поэтому требовала к себе хотя бы вежливого отношения. Ненашев относился к ней с пониманием и обычно обращался с ней очень корректно. Ему льстило, что у него секретарша с двумя высшими образованиями.

Но сегодня был не ее день...

– Я спрашиваю, что у вас ко мне?
– повторил Ненашев.

– Сегодняшняя почта.
– Секретарша положила пачку конвертов на стол. Кроме того, двое посетителей, мужчина и женщина.

– Что хотят?

– Зайти к вам, полагаю, - попыталась улыбнуться секретарша.

– Я спрашиваю, по какому поводу?!
– четко выговаривая слова, на повышенном тоне произнес Ненашев.

Он явно терял последние остатки терпения.

– Мужчина - писатель. Желает показать вам свои рукописи.

– Отправьте его к Вадимову! Что хочет баба?

– Девушка хочет устроиться на работу. Что же касается Вадимова, то этот, она взглянула в бумажку, - Геншиков уже был у него.

– А какого же черта он прется ко мне?

– Он утверждает, что Вадимов его не устраивает, и он хочет лично побеседовать с вами.

– Что значит - не устраивает? Он что, проститутку домой заказывает? Что сказал по его поводу Вадимов?

– Об этом лучше спросить у Вадимова.

– Так вызовите его!

Женщина резко развернулась - при этом ее пышный зад описал в воздухе большую дугу - и вышла из комнаты.

– Подождите, - сухо и властно сказала она сидящим в приемной посетителям. После этого она взяла трубку телефона, набрала номер и с той же интонацией проговорила:

– Александр Владимирович? Зайдите к Виктору Сергеевичу.