Мучимые ересями

— Я не знаю, что именно, — немного оправдываясь, сказал солдат. — Звук. Может быть, сломалась ветка.

Капрал закатил глаза. Учитывая сильный ветер, вздыхающий в высокой пшенице вокруг них, шанс, что кто-то действительно мог что-то услышать, был по меньшей мере мизерным. Он хотел уже спустить собак на несчастного рядового, но остановился. Этот человек, может быть, и идиот, но лучше идиот, сообщивший о воображаемом звуке, который, как ему казалось, он слышал, чем идиот, который не сообщит о том, что он действительно слышал, из страха быть обруганным.

— Послушай, — начал он так терпеливо, как только мог, — сейчас темно, мы все устали, и мы знаем, что эти ублюдки где-то там, — он махнул рукой в сторону юга, — и мы все напрягаем слух изо всех сил. Но здесь достаточно ветра, чтобы заставить человека думать, что он слышит всё, что угодно. Так что…

Терпеливый капрал так и не закончил свою последнюю фразу. Рука, которая обвилась вокруг него сзади, обхватила его подбородок и дёрнула голову назад на нож, лежавший в другой руке.

Кровь командира пикета фонтаном хлынула из его перерезанного горла, забрызгав ближайшего из двух солдат. Эта несчастная душа отскочила назад, открыв рот, чтобы что-то крикнуть, но инстинктивный отскок от умирающего капрала привёл его прямо в объятия второго черисийского морпеха, и второй боевой нож с бульканьем вошёл в цель.

Бдительный солдат, которому показалось, что он что-то услышал, оказался сообразительным парнем. Он не стал терять время, пытаясь добраться до своей лошади, а просто повернулся и бросился в темноту. Это увело его прямо от двух морских пехотинцев, которым было поручено страховать у лошадей. К несчастью для него, он оказался прямо на пути сержанта Эдварда Уистана. Всё-таки, ему повезло больше его товарищей, хотя его можно было простить за то, что он не понял этого прямо в тот момент, когда приклад винтовки Уистана врезался ему в живот. Кавалерист согнулся пополам с мучительным хриплым вздохом, и сержант приложил его ещё раз — на этот раз умелым ударом по шее, который не раздробил ни одного позвонка.

— Хорошая работа, — тихо сказал Уистан остальным членам своего отделения, когда они появились из темноты вокруг него и единственного, потерявшего сознание выжившего из кавалерийского пикета.

В отличие от большинства солдат Третьей Бригады бригадира Кларика, Уистан и его люди были одеты в цельное обмундирование пёстрого зелёно-коричневого цвета, а не в традиционные светло-голубые бриджи и тёмно-синие куртки Королевских Черисийских Морских Пехотинцев. Их ружья также были короче стандартного оружия, с коричневыми стволами, а поля традиционных широкополых чёрных шляп были резко закатаны с правой стороны.

Их характерное облачение выдавало в них разведчиков-снайперов. Никто из них не знал, что вдохновением для их организации послужило случайное замечание, обронённое сейджином Мерлином в разговоре с бригадиром Клариком, когда тот был всего лишь майором. Им было известно лишь то, что они были специально отобраны и обучены как небольшие элитные группы, которые будут прикреплены к стандартным соединениям Морской Пехоты. Эти группы предназначались для выполнения именно таких задач, как та, которую они только что выполнили, и их функция после вступления в бой состояла в том, чтобы служить прикрытием вольтижёров^[21] на начальном этапе и специально выцеливать любого офицера, которого они могли идентифицировать на стороне противника. Довольно многие из них наслаждались перед этим карьерой охотников или, в некоторых случаях, браконьеров, и у них развилась особая чванливость, которая гарантированно… раздражала любого другого морского пехотинца, чей путь они случайно пересекали в таверне или борделе. Многие из них, как следствие, свели близкое знакомство с береговым патрулём.

Конечно, это был первый раз, когда их действительно использовались в полевых условиях. Сержант Уистан прекрасно понимал, что он, его люди и вся концепция разведчика-снайпера проходит проверку. Хотя ему, возможно, и в голову не пришло бы описать это именно в таких терминах, он твёрдо решил, что они собираются проявить себя, и до сих пор ему не за что было кого-то грызть.

До сих пор.

— Жак, возвращайся и скажи лейтенанту, где мы. Скажи ему, что последний пикет в списке устранён. Остальные будут ждать здесь.

— Так точно, сержант.

Указанный морпех кивнул, а затем размашистым шагом скрылся в темноте. — Остальным занять позиции, — продолжил Уистан, и оставшиеся рассредоточились, образовав свободный периметр вокруг позиции бывшего пикета.

Уистан критически оглядел их, удовлетворённо хмыкнул и присел на корточки, чтобы проверить состояние выжившего корисандийца.

.X.

Переправа Хэрила,

Баронство Дейрвин,

Лига Корисанда

Сэр Корин Гарвей заставил себя выглядеть терпеливым, ожидая, когда ранний рассветный свет вернётся в мир. Он чувствовал запах дождя, но он не казался таким уж неизбежным, и его приближение говорило о том, что день, по крайней мере, будет немного прохладнее, чем вчера. Это было бы неплохо, хотя, если всё пойдёт так, как он планировал, сегодня будет достаточно жарко, чтобы удовлетворить кого угодно.

«Вот оно», — подумал он, глядя, как первые проблески лососёвого и золотого цвета ползут по восточному горизонту. — «Теперь уже недолго осталось».

Он покинул свою штаб-квартиру в доме плантатора и поскакал вперёд, чтобы лично следить за происходящим, но он не вышел за пределы самого города. Как ни заманчиво это было, он знал, что ему нечего делать со своими самыми передовыми боевыми порядками. Ничто из того, что они могли бы получить от его присутствия с точки зрения улучшения морального духа или твёрдости, не стоило возможности того, что он мог быть выведен из строя… или гораздо большей вероятности того, что он окажется увязшим в какой-то чисто локальной проблеме, в то время как он должен был бы контролировать ход всего сражения.

После тщательного размышления он выбрал колокольню самой большой церкви Переправы Хэрила в качестве своего передового командного пункта. Отсюда открывался наилучший вид на огромную площадь, она обеспечивала хорошую высоту для мачты семафора, которую его инженеры соорудили за ночь, и это был достаточно заметный ориентир (особенно теперь, когда мачта была закреплена), чтобы курьеры, пытающиеся найти его с сообщениями от подчинённых ему командиров, не нашли свою задачу трудной. В данный момент он зевал, держа обеими руками чашку горячего шоколада, а небо постепенно светлело, и из темноты стали проступать отдельные детали.

Он был рад, что вчера принял решение вывести войска на позиции. Либо разведчики Разделённого Ветра неверно доложили о положении черисийской колонны днём ранее, либо черисийцы значительно ускорили темп вчера после полудня. Он был склонен полагать, что это, вероятно, было сочетанием и того и другого. Точно оценить положение противника в такой густо заросшей местности было трудно и в лучшие времена, и он хотел бы приписать неожиданное и раннее прибытие черисийцев исключительно естественной ошибке со стороны кавалерии. Но он не думал, что всё так просто, и задавался вопросом, не могли ли черисийцы каким-то образом пронюхать о его собственном присутствии у Переправы Хэрила. Он не понимал, как они могли подвести своих разведчиков так близко, чтобы их не заметили, но всегда было возможно, что кто-то из местных жителей предоставил другой стороне информацию невольно или в обмен на плату.