Мякин
Шрифт:
За обедом экстрасенша заявила:
— У нашего друга сегодня какой-то праздник. Обратите внимание: он весь сияет!
Мякину пришлось вспомнить юношескую обиду, и экстрасенша, заметив разительные перемены на его лице, извиняющимся тоном добавила:
— Простите, я несколько бестактна. Ради Бога, простите! Это всё атавизмы моей старой профессии.
В разговор вступил юноша и, скорее всего, просто из любопытства спросил:
— А можем мы узнать, что это за профессия такая, за которую приходится извиняться?
«Ай, какой молодец!» — подумал Мякин и сосредоточился
— Я бывшая профессиональная ведунья. Работала частным образом. Ныне являюсь психоаналитиком в одном из медцентров. Этого вам достаточно?
— Вполне, — проглотив кусок мяса, ответил юноша. — Психоанализ — занятие, наверное, очень интересное?
Экстрасенша улыбнулась и ответила:
— Наверное, каждому своя профессия нравится. Даже тогда, когда юношеские мечты не сбываются. Мы же больше всего любим себя, а уж потом — всё остальное.
Юноша, заканчивая второе блюдо, возразил:
— А как же героизм, жертвенность ради других?
Лёгкая улыбка сошла с лица экстрасенши — оно приняло серьёзное выражение.
— Героизм — слабо изученное явление, да и герои редко встречаются. Согласитесь: мы все в серой своей массе заурядные люди, и никто из нас не знает, как он проявит себя в экстремальной ситуации.
— Я бы ради любимого человека могла совершить нечто героическое, — сказала девушка и, немного смутившись, добавила: — Мне так кажется.
— А вы что скажете о героизме? — обратилась экстрасенша к Мякину.
Мякин постарался вспомнить, что он знает о героях, и, ничего умного не придумав, ответил очень просто:
— Я точно знаю, что я не герой, а в остальном мне сложно ответить на вопрос, что такое героизм.
Выдержав паузу в несколько секунд, он тихо продолжил:
— Мне кажется, мы все можем быть героями — маленькими героями в каких-то маленьких поступках. Даже иногда незаметных для окружающих. Только надо быть честными перед самим собой. Например, сказать себе: «Я это сделал не ради себя, а ради других. Я чуточку пожертвовал своим “Я”, я победил своё эго и совершил хотя бы маленький подвиг».
Мякин замолчал, молчали и все остальные. Экстрасенша внимательно посмотрела на Мякина и тихо произнесла:
— Очень интересная мысль. Преодоление самого себя свойственно всем, но не все делают это осознанно.
«А как делаю это я?» — подумал Мякин, встал из-за стола и, сухо попрощавшись, вышел из столовой. В холле его уже ожидали члены тайного общества.
— Салют, камарадос! — не вставая с кресла, строго произнёс пузатый. — Располагайтесь! — И указал на свободное место.
Мякин поздоровался, уселся в удобное кресло и подумал:
«Что-то смешное и нелепое есть в этой компании заговорщиков. Вот и это “Салют, камарадос!” К чему? Просто глупо и как-то по-детски».
— Алексис, не напрягайте молодого человека иностранщиной! — вступила в разговор интеллигентка. — Лучше подведите итоги сегодняшнего утра.
— Да, мадам, подытожим, — по-деловому отреагировал пузатый. — Итак, два замечания в очереди на ингаляцию. А у вас?
— У меня, — ответила интеллигентка, —
сегодня ничего. Пусто. Сплошная идиллия!— А как обстоят дела у молодёжи? — Пузатый повернулся в сторону Мякина.
— Одно замечание в бассейне, — скромно ответил Мякин.
— Негусто, — подытожил пузатый.
— А у нас что, есть план по замечаниям? — улыбаясь, спросила интеллигентка.
— Мадам, вы же знаете, что плана нет! Здесь нечего обсуждать, а вот эффективность работы следует повысить.
Мякин расслабленно наблюдал за ходом беседы и, когда после темы «эффективность» возникла короткая пауза, спросил:
— Нас только трое, или «заправцы» представляют собой целую тайную сеть?
— Тайную сеть? — улыбнувшись, повторила интеллигентка. — Раз-два и обчёлся! Вот и вся тайная сеть.
Мякин укоризненно покачал головой. Пузатый, энергично заёрзав в кресле, заметил:
— Потенциально нас может быть и много, но как выявить наших союзников?
— Выявлять легко, приобщать сложно, — ответил Мякин. — Но приобщать необходимо, а то не общество будет, а подпольная ячейка. Детский сад какой-то!
— А что вы предлагаете? — резко спросила интеллигентка. — Критиковать каждый может.
Мякин насупился, вспомнил Герасима Ильича, и стало ему как-то боязливо — он опустил голову и замолчал. Интеллигентка настойчиво повторила вопрос:
— Вы, молодой человек, не молчите! Мы ждём от вас предложений.
Мякин мысленно напомнил себе, что собрался стать новым человеком, и, не поднимая головы, громко произнёс:
— Надо, чтобы каждый из нас приобщал по одному человеку в день, а приобщённые делали то же самое, — тогда нас станет много.
Пузатый почесал лысину и произнёс что-то невнятное:
— Это надо серьёзно… То есть обсудить.
Мякин поднял голову, широко открытыми глазами осмотрел, словно просверлил, мадам и пузатого и продолжил активничать:
— Если мы серьёзные личности, то только так и надо действовать. Нечего миндальничать с недостатками! Наш девиз — «Не проходите мимо!». Конечно, я понимаю ваши сомнения. Приобщать сложно, но меня-то вы приобщили — значит, можно приобщить ещё немало без толку слоняющихся в этих помещениях. Наша сила — в правде!
Мякин последнюю фразу произнёс как можно торжественнее и чуточку удивился, что может так пафосно изъясняться. Он на несколько секунд остановился, а затем добавил:
— Конечно, всех мы не приобщим, да это и не нужно. Вот с десятка два за неделю — это будет большим прогрессом. Или вы хотите играть в детские игры?
Интеллигентка недовольно повела бровями, словно Мякин сказал нечто нехорошее в её адрес. Пузатый вторично почесал лысину и осторожно, с сомнениями, как бы извиняясь, пролепетал:
— По сути, то есть если на это посмотреть со стороны… Как бы вам это сказать? Предположим, мы разовьём эту бурную деятельность — а успех-то будет? Я вот что-то не уверен.
— Алексис, — интеллигентка подавила небольшое раздражение, оставшееся от мякинского спича, — а молодой человек, наверное, прав. Может быть, он нам покажет, как это делается? За один день приобщить трёх членов.