Мякин

Остальную часть ужина они провели молча и только к самому окончанию перекинулись парой слов с молодыми соседями, когда те, явно опаздывая, явились к столу. Молодёжь, разгорячённая вечерней прогулкой, игрой в снежки и изготовлением снежной бабы, посетовала на такие резкие перемены погоды, которые их всё равно радуют и создают новые развлечения. Мякин поддакивал и кивал, украдкой посматривая на экстрасеншу, которая находилась в таком прекрасном настроении, что он подумал:

«Ох, не доведёт меня до добра эта затея с приобщением!»

Когда Мякин с экстрасеншей поднялись в банкетный зал, заговорщики уже были в полном составе. Мякин подвёл экстрасеншу к столу и представил гостью:

— Профессиональная ведунья-экстрасенс!

— О! — сказал пузатый. — Очень рады видеть вас в наших рядах! Мы пока ещё ничего не заказывали. Располагайтесь, сейчас организуем столик.

Пузатый убежал к стойке, и через несколько минут на столе появились лёгкие вина для дам, фужеры с коньяком для Мякина и пузатого, конфеты и фрукты. Пузатый поднял фужер:

— За милых дам!

Выпили по чуть-чуть. Пузатый взял слово:

— А вы знаете, дамы и господа, карниз они исправили! Взгляните! — И пузатый махнул рукой в сторону вчерашней кривой шторы.

Компания устремила взоры в направлении руки пузатого.

— То есть я хочу сказать: слово было сказано — дело было сделано.

Экстрасенша не очень поняла слова пузатого и включилась в разговор со своей темой.

— Очень приятно познакомиться с друзьями такого интересного человека! — Она кивнула в сторону Мякина.

Мякин с серьёзным лицом затаился меж двух дам.

— Да и нам приятно увидеть здесь нашего нового члена, — поддержал тему пузатый. — А мы давеча с вами, кажется, встречались у кабинета доктора.

Экстрасенша ещё раз мельком взглянула на пузатого и как-то безразлично произнесла:

— Да, кажется, у доктора. Мы потанцуем? — обратилась она к Мякину.

— А и правда, Алексис, организуйте музыку! Здесь это должно быть, — предложила интеллигентка.

— Хорошо, хорошо, мадам. Но я предлагаю сначала решить все формальности.

Экстрасенша вопросительно взглянула на Мякина, а он, в свою очередь, глотнув немного коньяка, заговорил:

— Видите ли, вокруг нас очень много недостатков. Во всех сферах, а главное — недостатки кроются в поведении людей. Кто-то где-то что-то недоделал, сделал плохо, и не только физически, а зачастую морально-психологически. Влез без очереди, нахамил соседу, посетителю и так далее, и тому подобное. Это отравляет нашу жизнь, вносит в неё дискомфорт.

Мякин сделал небольшую паузу, чтобы перевести дух.

— Продолжайте, молодой человек, у вас это хорошо получается, — одобрительно произнёс пузатый.

— Итак, я продолжу, — произнёс Мякин. — Потерпите, я буду краток. Наше движение за порядок начинается с малого. Мы боремся за свои права нормальных людей. Наш лозунг — «Не проходите мимо!». Не проходите мимо недостатков! Нас сейчас четверо, а будет всё больше и больше.

Мякин остановился и подумал, что для начала этих эмоциональных слов вполне достаточно, и поднял свой фужер.

— Хороший спич, — похвалила его экстрасенша. — Предлагаю поднять тост за борьбу и перейти к танцам.

— Давайте выпьем за успех нашего дела, — добавил Мякин.

Выпили. Пузатый организовал музыку, и Мякин пригласил экстрасеншу.

— Удивили вы меня! — прошептала экстрасенша Мякину в ухо. — Это всё зачем? Вы можете пояснить?

— Это такая игра для взрослых, — ответил Мякин.

— И они в это играют? — снова спросила экстрасенша.

— И они, и я вместе с ними. — Мякин вёл партнёршу в ритме медленного танца, и, когда они удалились на приличное расстояние от столика с пузатым и интеллигенткой, экстрасенша спросила:

— Так вы хотите, чтобы и я играла с вами — так сказать, боролась с недостатками?

Мякин подобрал подходящее выражение лица и ответил:

— Мне думается, что это неплохое занятие — бороться с недостатками.

Музыка закончилась, наступила неожиданная пауза. Танцоры в нерешительности остановились, решая: то ли ожидать начала следующей мелодии, то ли вернуться к столу. Мякин, взглянув в сторону заговорщиков, предложил вернуться на свои места. Партнёрша покорно согласилась с ним.

— Почему вы не танцуете? — спросила она пузатого. — Здесь так уютно, и карнизы исправлены.

— А действительно, Алексис, что мы сидим? Надо брать пример с молодёжи!

— Согласен: надо, — ответил пузатый. — Только вот музыка заглохла. Надо бы их опять расшевелить. — И он кивнул в сторону стойки. — Да, кстати: оргвопросы мы, как я понимаю, все решили. То есть нас теперь четверо?

— Всё решено положительно, — ответил Мякин.

Экстрасенша улыбнулась, подняла бокал и произнесла:

— А всё-таки, за борьбу!

— За борьбу! — Остальные присоединились к ней.

Снова зазвучала танцевальная музыка. По требованию дам «заправцы» приступили к танцам.

Банкетный зал, как ни странно, в этот вечер постепенно заполнялся посетителями, и через час официантка сбилась с ног, обслуживая веселящийся контингент отдыхающих.

Мякин затанцевал экстрасеншу до того, что она, улыбаясь, попросила отдыха. Беседа за столом «заправцев» не утихала. Говорили обо всём и, конечно, прежде всего — о тайном обществе, о недостатках и о том, как их можно искоренить. Болтали о санатории и хвалили его, и осуждали некоторых, которые плохо обслуживают. Поговорили и о такой изменчивой погоде и о том, что скоро Новый год, и так быстро летит время, и так много ещё надо успеть. Расходились поздно — санаторий уже весь спал. Мякин проводил экстрасеншу до её номера, пожелал спокойной ночи и, не задерживаясь, прошёл к себе. Уже будучи в постели, он открыл книгу и прочёл: «Два в одном. Повесть». Имя автора ему ничего не говорило. Мякин перелистнул титульный лист и прочёл несколько первых абзацев:

«Тишина раннего утра поглотила весь дом семьи Орбодиных. Солнце ещё не встало. Летний пейзаж с его сочной зеленью, яркими красками цветника возле крыльца и разноцветьем дальних лугов и полей, слегка подсвеченный только-только занявшейся зарёй, ещё спал в предвкушении яркого, знойного дня начала лета.

В этот год весна пришла рано. Ещё в мае отцвела сирень, порадовав местных жителей буйством оттенков и красок. Тёплые, по-настоящему летние дни как-то сразу перешли в летнюю жару.

Старший Орбодин — глава семейства, ещё нестарый мужчина — был хорош собой (окружение находило в нём даже некоторое сходство со знаменитым актёром), любил себя, свой быт и очень ценил тот уют и спокойствие, которые постоянно царили в его доме».