Мякин

Пузатый, торопливо расставляя бокалы, утвердительно кивнул.

— Нет и нет! — заявила интеллигентка. — Надобно бороться всем внизу, а то пока до него дойдёт, — и она так же, как и старичок, указала на потолок, — свершится полное безобразие. А если уж жаловаться — так можно и местному начальству.

Пузатый жестом остановил полемику, наполнил бокалы и произнёс:

— Предлагаю поднять тост за наших новых членов!

Чокнулись. Немного выпили. Мякин попробовал свой кофе. Холодный, горький напиток впечатления не произвёл. Старичок, сделав пару маленьких глотков вина, заявил:

— Очень сладко. — И, поставив бокал на столик, сказал: — Камарадос… Пусть будет «камарадос», а вот общее название кажется не совсем удачным. Это «заправцы» звучит как-то несерьёзно. Надо бы подумать о названии, дело-то большое затевается — категорическая борьба с нарушителями! Это, коллеги, должно называться как-нибудь ярко, я бы даже сказал, броско. — Вот вы, сударь, — старичок обратился к Мякину. — Я вижу, самый инициативный из нас — имеете на этот счёт какие-либо соображения?

— Соображения? — машинально переспросил Мякин.

— Ну да, соображения, — подтвердил дотошный старичок.

Мякин задумался. Ему тоже не очень нравилось это название — «заправцы». Что-то в нём было иронично-приниженное, даже, может быть, и обидное, но новое вот так сразу он придумать не мог. Пришлось отделаться общей фразой:

— Надо бы что-то краткое, лаконичное и понятное.

— Вот именно, сударь, вот именно, — согласился старичок.

«Заправцы» задумались, разговор затих, и некоторое время никто — видимо, по причине отсутствия идей, — не хотел говорить.

— Беспорядок в очередях есть признак неразвитости общества, — неожиданно нарушил молчание старичок.

— Ну, это вы чересчур! — произнесла интеллигентка. — На мой взгляд, беспорядок — это всего лишь признак бескультурья отдельных личностей.

Старушка решила поддержать позицию старичка и несколько эмоционально заявила:

— Я думаю, что беспорядок в очередях — признак неразвитости коры головного мозга.

Компания, переваривая последнюю фразу, вновь замолкла, и после продолжительной паузы пузатый сказал:

— Давайте-ка возьмём ещё бутылочку и обсудим, как же нам называться, а то глядишь — лет эдак через пятьдесят соберутся здесь соорудить мемориальную доску в честь зародившегося нашего движения. И что напишут золотыми буквами по белому мрамору? «Здесь начинались заправцы»? Как-то не очень…

Пузатый поднялся со своего места и подался в сторону буфета. Банкетный зал постепенно наполнялся посетителями. Музыка звучала непрерывно.

— Может быть, потанцуем, пока возникла винная пауза? — предложила экстрасенша.

Мякин согласился. Как только они оказались в середине зала, экстрасенша спросила:

— Вы действительно думаете, что надо найти красивое название?

— Вам понравилось вино? — угрюмо спросил Мякин.

Экстрасенша улыбнулась и ответила:

— Очень сладкое. Вы специально выбрали такое?

— Случайно, — сухо ответил Мякин и повёл партнёршу по малому кругу.

— Вы не ответили на мой вопрос, — произнесла экстрасенша, когда медленный танец сменился ритмичной музыкой.

— Мне не нравится «заправцы», — ответил он

— Ну и что? Это же игра, — громко сказала экстрасенша.

Мякин, не теряя танцевального ритма, ответил:

— Надо уважать старших.

— Вы хотите сказать «уважить»?

— Пусть будет «уважить». Не вижу разницы, — ответил Мякин.

Танцующих в небольшом пространстве между рядами столиков прибавилось, и, чтобы не толкаться, Мякину и экстрасенше пришлось в танце уплотниться. Она прижалась к нему и произнесла:

— А меня тоже надо уважить?

Мякин молчал. Ему совсем не понравился этот вопрос, и через минуту он ответил:

— Нам пора к столу. Они уже начали вторую бутылку.

— Да, пора, — согласилась она и остановилась посреди танцующих.

Мякин предложил ей руку, а она, не обращая на него внимания, зашагала к столику, лавируя между парами. Мякин бросился за ней и, не успевая уворачиваться от разгорячённых быстрым танцем отдыхающих, натыкался на них и постоянно извинялся за причинённые неудобства.

Когда Мякин добрался до места, общество наперебой обсуждало новое название для «заправцев». Более всех активничали новые члены. Старичок, устремив взгляд куда-то поверх голов танцующих, сыпал без перерыва новыми терминами. Между «правдельцами» и «борзаправцами» встречались аббревиатуры, не сразу понятные и требующие пояснения. В таких случаях старичок прерывал свой поток названий и предлагал старушке сделать расшифровку непонятного набора букв — та с удовольствием помогала ему и поясняла, что «обоснар» означает «общество борьбы с нарушениями», а не что-либо иное, что иногда ассоциировалось по сходству звуковых сочетаний.

За обсуждениями незаметно опустошили вторую бутылку. Мякину второе вино совсем не понравилось — кислый вкус напомнил ему далёкое детство, когда он впервые попробовал спиртное на Новый год, как в бокале пузырилась светло-жёлтая прозрачная жидкость. Он сделал несколько глотков, поперхнулся от неожиданного вкуса и закашлялся. Уже потом ему объяснили, что пить шампанское надо не спеша, но это было потом.

Экстрасенша смаковала вино и пристально наблюдала за Мякиным. Со стороны казалось, что она совсем не участвует в общем разговоре, но её редкие ироничные замечания говорили об обратном. Экстрасенша прислушивалась к новациям старичка. Один раз она даже предложила называть общество «правдистами», однако новые члены категорически отвергли «правдистов», сославшись на некоторые исторические параллели.

Мякин в полемике практически не участвовал. Он иногда делал вид, что соглашается с приводимыми доводами, но через некоторое время соглашался с противоположными мнениями, которые активно выдвигала интеллигентка — единственная, кто старался обуздать фонтанирующего названиями старичка.

— Нет, господа, — возражала она. — Это совсем не подходит. Да и не в названии дело. Если нет реальных результатов, то никакое название не поможет.

Пузатый — видимо, устав от напора новых членов, — вяло поддерживал её и иногда повторял почти одну и ту же фразу:

— Камарадос, давайте оставим старое — «заправцы». Нам это уже привычно.

Экстрасенша встала и произнесла:

— Давайте танцевать! Думается, что во время танцевальных движений может придти ценная мысль.

— И то верно! — согласился пузатый. — Давайте подвигаемся — раскачаем, так сказать, мозги.

— Вы потанцуйте, — как-то недовольно произнесла старушка, — а мы уж порассуждаем о названии.

Экстрасенша, к удивлению Мякина, пригласила пузатого. Он радостно вскочил со своего места и, улыбаясь, произнёс: