Мякин

— Почту за честь продефилировать с вами в этом заведении!

Интеллигентка изобразила на лице равнодушие и великое спокойствие — такое, какое бывает у человека, постигшего все житейские тайны, — но Мякин заметил её некоторое волнение, возникшее, скорее всего, от слов пузатого. Интеллигентка, стараясь не смотреть в сторону пузатого и экстрасенши, развернулась лицом к Мякину, немного неестественно улыбнулась и спросила:

— А вы, камарадос, не желаете подвигаться?

Мякин двигаться не желал, но подумал, что сложившаяся ситуация требует от него некоторых действий, поэтому решил, что танец с интеллигенткой никак не повредит его настроению.

Пузатый Алексис изображал раскованного танцора, размахивал руками, покачивал боками и к тому же пытался выделывать замысловатые кренделя ногами, не всегда попадая в чёткий ритм энергичной, заводной музыки. Экстрасенша сдержанно двигалась в ритме танца, снисходительно терпела выкрутасы пузатого, иногда весело улыбалась и иронично подбадривала партнёра на совершение новых танцевальных подвигов.

Мякин аккуратно вёл интеллигентку под музыку, стараясь не срываться на резкие движения, которые наблюдались у остальных танцующих.

— Вы не любите современные танцы, — скорее утвердительно, чем вопросительно произнесла интеллигентка.

Мякин без паузы ответил:

— Меня этим танцам не учили.

— По-моему, здесь никто не учился таким танцам, — заметила интеллигентка.

— Но все танцуют, — продолжил Мякин.

— Дёргаются, — заключила интеллигентка.

— Самовыражаются, — сухо произнёс Мякин.

Быстрая музыка закончилась. Пузатый Алексис, изрядно вымотанный редкими па, увёл экстрасеншу к столу. Мякин вопросительно взглянул на партнёршу, а та, немного подумав, сказала:

— Продолжим, если желаете?

Мякин не жаждал продолжения, но зазвучала спокойная мелодия — и он машинально двинулся с партнёршей в новом ритме.

— Вы прекрасный танцор! — сказала интеллигентка. — С вами приятно танцевать.

— Я знаю, мне это уже говорили, — спокойно ответил Мякин.

— Ваша дама будет вас ревновать, — продолжила интеллигентка.

— Почему? — наивно спросил Мякин.

— А как же? Вы сейчас со мной, а не с ней, — объяснила интеллигентка.

— Тогда Алексис вас тоже должен ревновать, — заключил Мякин.

— Он не будет этого делать, — ответила интеллигентка.

— Почему? — снова спросил Мякин, а про себя подумал: «Если бы у меня был такой живот, я бы точно не ревновал».

— Вам интересно почему? — спросила интеллигентка.

Мякин нечаянно задел плечом соседнюю пару и, извинившись, ответил:

— Наверное, интересно. Мы же камарадос.

Интеллигентка посерьёзнела и, может быть, немного грустно ответила:

— Мы старые друзья, и уже не претендуем на иные чувства, кроме дружеской привязанности.

— Не претендуете, — повторил Мякин, не зная, стоит ли продолжать этот танцевальный диалог.

Медленный танец закончился. Образовалась пауза, и интеллигентка произнесла:

— Может быть, достаточно?

Мякин согласно кивнул, и они вернулись к столу. Экстрасенша отсутствовала. Мякин пригубил свой бокал кислого вина и рассеянно спросил:

— Пора бы расходиться. Уже поздно.

Пузатый в ответ задумчиво и немного устало заметил:

— Сходку надо бы завершить гимном, но у нас гимна пока что ещё нет.

— У нас и названия хорошего ещё нет, — недовольно добавила старушка.

— С названием разберёмся, дайте срок, а вот гимна нет… — грустно возразил пузатый. — Гимна нет — это плоховатенько.

— Надо бы, судари и сударыни, расходиться, — заявил старичок. — Сегодня уж, похоже, ничего не придумаем. Тем более что наша молчаливая оппонентка нас уже покинула.

— Да, поредели мы, — добавил пузатый и почему-то взял в руки пустую бутылку. — Кончилось вино — прекратилась мысль.

Мякин сидел молча и терпеливо ждал окончания «тайной вечери заправцев». Из-за стола все, кроме Мякина, встали как-то одновременно, торопливо попрощались и покинули зал. Мякин остался за столом в одиночестве. Он сидел и размышлял: «Экстрасенша просто ушла к себе в номер или вышла из общества “заправцев”. Из реплики пузатого это было не ясно».

Проходя мимо номера экстрасенши, Мякин хотел было остановиться, прислушаться и уловить хотя бы какой-нибудь звук, но заставил себя, не замедляя шаг, пройти к себе. Оказавшись в постели, он не сразу уснул, долго ворочался и подумывал: не прочесть ли ему какой-либо отрывок из чёрной книжки? Но вставать и тянуться на верхнюю полку ему не хотелось, и с этой мыслью он погрузился в некрепкий сон.

И снилось ему, что он пытается прочесть текст, но буквы плывут по строчкам, и он не успевает сложить их в слова, и только одно слово всё время попадалось ему на глаза — это слово «Орбодин». Проснулся он поздно, как когда-то бывало с ним по выходным, быстро собрался. Стоя у зеркала перед выходом из номера, взбодрил себя словами: «А ты, Мякин, выглядишь сегодня неплохо» и вышел в коридор. Запаздывающие на завтрак отдыхающие поторапливались проглотить утреннюю еду и аккуратно обгоняли его. Некоторые из них, улыбаясь, здоровались с ним — видимо, уже где-то встречали его ранее на процедурных делах. Он радушно отвечал им и неторопливо продвигался к столовой.

Столовая встретила его неожиданной тишиной — народу было мало, некоторые ряды пустовали вовсе. За своим столиком он ещё издали заметил одинокую экстрасеншу в белом платье. Она явно делала вид, что не замечает Мякина, а он сразу заподозрил в ней какие-то ранее незнакомые ему перемены и попытался изобразить на лице озабоченное выражение, какое изредка удавалось заметить ему у Герасима Ильича после возвращения его от большого начальника.

Озабоченное лицо Мякину никак не давалось — он чувствовал, что на физиономии проступает так ненавистная ему растерянность. Он специально замедлил шаг, остановился, не доходя до стола метров десять, заставил себя оглядеться по сторонам, изображая человека, ищущего каких-то знакомых, и только после этого совсем уж медленно двинулся дальше. Это движение легко вспомнилось ему, так как пару лет тому назад он так же двигался в очереди за дефицитом для ребятишек, и приобрести этот дефицит требовалось от него непременно.

Приблизившись вплотную к столу, Мякин почему-то выпалил:

— Салют, камарадос!

Экстрасенша никак не отреагировала на приветствие. Более того, она сделала вид, что вообще не знает Мякина. По крайней мере, так ему показалось, а когда она произнесла: «Это вы мне?», Мякин категорически растерялся. Он стоял у стола и мысленно ругал себя последними словами:

«Ты, Мякиша, полный идиот! Это твоё “камарадос” вылетело у тебя, как пробка из шампанского! Зачем? Думать тебе, Мякин, полезно, а не салютовать с испугу!

— Доброе утро, — тихо произнёс Мякин. — Прошу прощения за беспокойство.

Экстрасенша равнодушно взглянула на него и сухо ответила:

— Доброе утро.

— Не помешаю? — спросил Мякин и взялся правой рукой за спинку стула.

— Нет, — услышал он в ответ. — Я скоро ухожу.

Мякин осторожно разместился за столом и в ожидании официантки напряжённо прокручивал в голове варианты, объясняющие причины такого поведения экстрасенши.

«Наверное, она совсем покинула ряды “заправцев”», — подумал он и несколько минут размышлял, какой же задать ей вопрос для выяснения этого обстоятельства.