Н 4

меня вытянул, и любые деньги, лишь бы она была с твоим манекеном?

– Я абсолютно уверен и полностью здоров. – Определив, что отшутиться не выйдет, сухо произнес я. – Фотографии тоже важны. Ты ведь знаешь, что Ника два раза спасла мне жизнь? Потому что была рядом, а не рядом с кем-то еще.

– Вертолет, который украли бандиты, принадлежал ее семье. – Произнес

Шуйский нейтрально, не разделяя восторги. – Если бы они охраняли его тщательнее,

ничего бы не было.

–  Да, и артефакт, который позволил бы победить тогда в самолете без падения,

она тоже потеряла, - эхом произнес я, упершись взглядом в столешницу. – Один бардак вокруг нее, ни один план не исполняется…

– Максим, целитель, пусть даже ранга учитель, не стоит любых денег.

Посоветовать ученицу «мастера»? Будет рядом почти круглосуточно. Если, конечно,

речь именно о здоровье. – В голосе проявились осторожные нотки любопытства.

Словно мудрый преподаватель, подцепивший на легкой неискренности.

–  Во влюбленность ты не веришь? – Поднял я на него ироничный взгляд.

– Твоя проблема в излишней честности, - поднялся Артем, взял стакан и сполоснул под краном, налив себе на четверть воды. – Сказал бы: десять миллионов,

и я бы ничего не заметил. Сотня – пусть так. На турнире каждому из нас досталось в несколько раз больше больше. Ты же все еще можешь себе это позволить?

– Так какая проблема в «любых» деньгах? – Проявил я любопытство, уже осознавая, что придется сказать больше первых двух причин. – Для многих, это гораздо меньше десяти миллионов.

–  Но не для тебя, - отсалютовал он стаканом, пригубив. – Любые, значит любые.

Итак, что же стоит любых денег?

–  Ника.

–  Максим, - раздраженно поморщился товарищ, не принимая ответ, и присел снова за стол.

Я же взял стакан из его рук, отпил и, отставив емкость в сторону, со всей серьезностью посмотрел ему в глаза, исключая любой намек на легкомыслие.

Потому что если промолчать – он просто встанет и уйдет.

– У меня в жизни все было распланировано так, что меня даже убить невозможно следующие семь лет. Чтобы убить, - проигнорировал я жест и желание вставить слово, - врагу нужно готовиться сейчас, и на восьмой год может что-то и получится. Может, выйдут сроки договоренностей о защите и взаимных интересах, а я не смогу их продлить. Но появилась Ника, и я умирал на седьмой день после этого.

–  Случайности случаются.

–  Это не случайность, - покачал я головой. – Это талант разрушения планов.

–  Стандартная особенность любой девушки, - недоуменно пожал Артем плечом. –

Вон, вчера Вера мою парадную рубашку постирала, а я уже ее цвет успел передать связному лицу в Москве.

А то бы он Артема, с его габаритами, иначе не узнал. .

–  Другое. – Отрицательно повел я подбородком. – Мы не смогли просто дойти до главного корпуса и сдать документы. Ты не смог снять квартиру. Я не мог нормально сдавать экзамены, и даже меры, которые против этого предпринимались

– и тем словно ломало хребет. Это врожденный талант Силы.

–  Такого не бывает.

–  Не бывает медведя в сокровищнице князя Туровского.

–  Не бывает, - закаменело его лицо. – И быть никогда не могло.

–  Разумеется, - примирительно повел я ладонью. – Не умеют медведи проходить сквозь стены… Я думаю, врожденного таланта «Разрушителя планов», что передается по женской линии раз в шесть поколений, тоже не бывает. Сойдемся на этом и забудем.

–  Договорились, - нахмурился Артем, но все-таки не выдержал. – Это что же,

«Антипророк»?

–  Это хуже, - задумчиво протянул я, посмотрев в темноту улицы за окном. - И это стоит любых денег. Представляешь - когда ничего не получается, хоть плачь, хоть смейся. .

И отдать такое кому-то еще – никогда.

–  Думаешь, сможешь поставить талант себе на службу?

– Я даже не знаю, можно ли его вообще контролировать. – Перевел я вновь взгляд на Артема. – Там, где я прочитал, про это ничего нет. Может, это пассивная способность. Может, ее придется обуздать и развивать.

И никогда бы не узнал об этом, если бы не увидел Силу Крови Ники вживую.

Слабому и молодому роду Еремеевых такое даже близко не полагалось! А вот коекому, кто некогда проживал гораздо южнее и был с гарантией признан мертвым,

отчего все его секреты стали просто занятным архивным фактом…

Во всяком случае, если мои планы – десяток раз перепроверенные и продублированные - перестанут разламываться и трещать по швам, это уже будет бесценно.

–  Нике все это может не понравиться. – Скептически покачал головой Шуйский.

–  Попрошу по-родственному, - вздохнул я.

–  Ты ей не отец. Пошлет подальше.

–  О-о, скоро у меня будет власть, которая и не снилась ее отцу. И ты мне в этом поможешь. Пожалуйста.

–  Максим, ты ее хоть любишь? – Замялся Артем.

–  Сам как думаешь? – Смотрел я на него со спокойной усталостью.

–  Понятно, - неловко поднялся друг из-за стола, скрывая взгляд. – Вот, пока не забыл – перстни твои из дома закажи. Семейные, родовые, охранные - которые с гербами. Пусть видят, что не абы кому дочку отдают, а уважаемому человеку, а? –

Хохотнул он неискренне. – А то твоя вечная белая рубашка и брюки. Стиля бы тебе немного, - цокнул он, собираясь на выход. – Ну, я пошел.

– Что не так с моим стилем? – Нахмурился я. – Между прочим, последняя коллекция, - покосился я на сорочку.

–  Угу. Практичная и ноская, хоть сейчас контракт подписывай.

–  Так это ведь хорошо?

–  Контракты должны подписывать твои подчиненные! – Наставительно покачал

Артем пальцем.

–  Это тебе Вера сказала. – Четко определил я.

–  Ну, да. – Замялся он. – В общем, со стилем тоже надо что-то делать.

С чем и юркнул за входную дверь.

«Две недели тут, и уже все лучше меня знает», - проворчал я про себя.

Поднялся вслед за ним, вышел в прихожую. Подумав, свернул к балконной двери и, облокотившись на перила, посмотрел в темноту улицы, подсвеченную желтым светом фонарей.

Внизу неспешно прошагал за угол соседнего дома Артем, и там почти сразу заработали три басовитых мотора. Мгновение – и кавалькада белого кортежа мелькнула в видимом уголке соседнего двора.