Н 4

–  В общем-то, я действительно по делу. – Отразил я радушие, а затем отклонился на спинку, пока официант расставлял чайные приборы передо мной и Никой.

– Внимательно слушаю, - подбодрил Борис Игнатьевич движением руки с вилкой.

Дождавшись, пока официант отойдет достаточно далеко, я выудил пирамидку артефакта, защищающего от прослушивания, и выставил между заварочным чайником и чашкой.

–  Борис Игнатьевич, вы должны мне жизнь, - посмотрел я на него серьезно и без намека на иронию.

А тот замедлил движение челюстей над безвинным куском огурца и ответил откровенно волчьим взглядом, не имеющим ничего общего с прежним гостеприимством.

–  Разумеется, ваша жизнь – это слишком много, - поспешил я уточнить, пока его движения, обретшие характерную напряженную плавность, не обернулись перевернутым на нас столом. – Было бы возмутительно лишать государство столь примерного и верного служащего.

–  Ты что говоришь, мальчишка? – Отложил он вилку на тарелку и принялся оттирать ладони салфеткой.

–  Ровно то, что ваша жизнь, Борис Игнатьевич, не обязательна. Мне хватит двух других жизней, не столь нужных вам лично, как ваша собственная.

–  Угрожаешь мне? Пытаешься моими руками убить граждан моей страны? Ты что о себе вообще возомнил? - надавил полковник взглядом и голосом. – Да я махну рукой, и тебя вздернут на ближайшем суку.

–  Борис Игнатьевич, я это уже слышал, - приподнял я ладонь и попытался мягко его вразумить. – Все это уже было.

–  На этот раз у меня полный зал свидетелей. – Напряг он плечи.

И не важно, что ближайшая компания сидела достаточно далеко, и вряд ли кто там умел читать по губам.

–  А у меня один свидетель.

–  Слова девчонки ничего не значат. – Отрубил он. – Я ей ничего не давал, ни к чему не побуждал. Она украла у меня со стола бумажник с артефактом и распорядилась его содержимым по собственному усмотрению. Или ты считаешь, что я не написал заявление о краже в этот же день?

Рядом вздрогнула Ника.

–  Я не про девушку. Я про него, - демонстративно выудил я из кармана перстень с гербом императорского рода и надел на указательный палец левой руки.

–  Подделка, - фыркнул полковник, не отрывая взгляда от гербового узора.

–  Рискнете проверить? – Снял я перстень и положил на центр стола.

Как оказалось, есть еще один метод без беспокойства цесаревича лично.

Дарители таких перстней очень не хотели, чтобы подарок сняли с трупа или ктолибо посмел надеть краденное.

–  Фарс, - рассмеялся глазами Борис Игнатьевич и подхватил перстень правой рукой. – Блеф и имитация. Сейчас я тебя засажу за попытку отравить офицера ИСБ.

Подберу тюремную камеру с дружелюбными ребятами, - медленно нанизал он серебристый металл на безымянный палец левой руки, не отрывая от меня взгляда.

– А потом еще впаяю срок за подделку имперской символики. Никто тебя не защитит.

–  Рука, Борис Игнатьевич, - обратил я внимание увлекшегося полковника на некие изменения, которые он явно не ощущал.

Борис Игнатьевич мельком посмотрел на левую ладонь. И замер, в оторопи глядя, как прямо на глазах увядает от старости, покрывается морщинами и сереет кожа; проступают синие вены и желтеют ногти на руке. . Полковник в дикой панике содрал с себя перстень, отбросив его резким жестом на середину стола.

Я же спокойно подхватил перстень и вернул на свой указательный палец.

–  П-почему оно не проходит? – Встряхнув несколько раз рукой, загнанно спросил полковник, рассматривая дряхлую кожу древнего старика до запястья, после которого шла чистая и холеная рука госслужащего. - Вы отравили меня! Отравили!

–  Поактивней размахивайте, - попросил я. – Пусть все видят. Мы оба знаем, что грозит за попытку надеть чужой перстень.

–  Это вы! Вы втравили меня обманом!

–  Спросим у моего свидетеля? – Поскучневшим голосом осмотрел я перстень на своей ладони.

–  Как это убрать, как это вылечить, - чуть не плача, баюкал он левую руку на груди, ссутулившись и скрывая ее от чужого взгляда.

И оттого становился совершенно некоммуникативен, что в нашей ситуации вредно.

–  Ника, вылечи его пожалуйста.

–  Не хочу, - жестко ответила девушка, прикасаясь губами к своей чашке с чаем.

–  Девушка, милая! - истово обратился к ней полковник. – Я же не желал вам зла!

Я радел за ваше счастье, вы же знаете! Да, подстраховался, но вы сами видите, какая сейчас молодежь! Но вы не такая, вы хорошая, милая моя Ника!

–  Осторожно, сейчас она вам туфли продаст, - буркнул я, пробуя свой чай.

–  Да хоть две пары!

–  Могу отрезать, - предложила Ника абсолютно равнодушным тоном. – На нашей кафедре обсуждают роботизированный протез. Интересуетесь?

–  Хватит издеваться! Просто назовите цену!

–  Позже, - пресек я жалобы. – Итак, к началу беседы. Вы должны мне жизнь.

Пойдут две другие. Курс хороший, завтра будет дороже.

–  Кого вам нужно устранить? – Процедил он.

– Никого, - пожал я плечами. – Нам стало известно из новостей, что некто

Черниговский Антон и Черниговский-Зубов Павел совершили вооруженное нападение на банк «Шелихов и партнеры».

От такого известия полковник даже позабыл о постаревшей руке.

–  Они свихнулись? – Приоткрыл он рот и удивился в той мере, что даже озвучил кое-что вслух. – Это же банк СВР.

Оп-па.

–  Простите?

–  Внешняя разведка и служба специальных операций.

–  Частный банк? – Не поверив, переспросил я.

– А вы, молодой человек, на акции из госбанка собрались деньги брать? –

Язвительно уточнил Борис Игнатьевич. – Или чековые книжки агентуре заведете?

Эти идиоты залезли в карман самого императора. Моя помощь тут не нужна, они уже трупы.

– Интересно, - постучал я пальцами по столешнице. – Даже княжич

Черниговский?

–  Этого, еще может быть, отец отмажет, - подумав, согласился полковник. – Если ущерб небольшой.

Рядом закашлялась чаем Ника.

– Хорошо… Ваша служба будет готовить рекомендации по данному происшествию. – Утвердительно произнес я.