Н 4

Они подрывают мою веру в собственную уникальность.

Оставив одежду у родных, я прикрыл глаза и потянулся к небу. И когда сверху донесся первый раскат близкой грозы, вновь повернулся к условно-добровольной наставнице.

– Иногда я могу учиться и не спать по двое суток. Надеюсь, это не станет проблемой? – Расстегнул я манжету и закатал рукава рубашки.

–  Ощущение собственной бездарности придет к тебе раньше.

Нет, надо как-то эту спесь сбивать…

– Предлагаю дополнительное условие. Если я сегодня выживу, ты наденешь декоративный ободок с ушками и не станешь снимать без моего разрешения, -

произнес я, на мгновение основательно задумавшись, в воображении представляя,

как они будут на ней смотреться.

И выходило – очень даже красиво. Почти, как на Нике.

–  Странная просьба для трупа, - фыркнула раздраженная Аймара, рассыпая в воздухе вокруг себя десятки полупрозрачных схем-конструкций, которые явно означали нечто крайне сложное и очень, очень любопытное.

Обучение началось.

– Но если ты окажешься права, к моей смерти получишь сорок килограмм золота. Слово.

–  Согласна. – Создала она еще около сотни схем-концентраторов, смысл которых было вновь крайне трудно уловить.

–  Ничего-ничего, - пробормотал я, приседая на землю и всматриваясь в каждое из них. – Завтра сможешь отыграться. Там еще лапки, хвостик, тапочки… Слушай, а ты как насчет готовки? Просто есть отличный вариант поучить одну прекрасную барышню… Меня-то она не послушает, но быть хуже принцессы…

–  Поторапливайся, скоро придет дождь. – Посмотрела Аймара на небеса, вновь разошедшиеся громом. – Скверно умирать, валяясь лицом в слякоти.

–  Дождь не придет никогда. – Поднял я на нее взгляд. – Гроза идет, чтобы не пугать детей за стенами, когда у меня что-то начнет получаться.

–  Сомневаюсь в этом. – Поджала она губы.

Со спины раздались неспешные и тяжелые шаги. А затем рядом с показным кряхтением присел дед, задумчиво повел рукой по своей щеке и вгляделся в переплетения линий.

Рядом столь же невозмутимо присел Федор, уронив подбородок на руку. Чуть дальше присела Ника, тоже принявшись выглядывать в схемах что-то свое.

–  М-да. – Первым высказался брат, поменяв руку под подбородком.

–  Охо-хо, - вторила ему Ника.

– Вам ли понимать величие техник клана Аймара, - с пренебрежением отозвалась гостья.

– Ну и убожество, - подытожил дед, поднимаясь на ноги. – Максим, это видоизменённый «Пламенный путь», но крайне несбалансированный, с другим якорем силы и с утечками в шести контурах. Пойдем ужинать, я тебе потом объясню.

–  Сколько людей покалечило, пока количество ошибок в краденой технике не дошло до минимально допустимого числа? – Неодобрительно покачал головой

Федор, вставая следом.

–  Оно разрывает энергетику владельца, - с негодованием отозвалась Ника, тоже не видя причин задерживаться.

–  А я вот честно признаю, что ни черта тут не понял, - вздохнул я обескураженно,

но тоже направился за дедом.

М-да. Надо вспоминать запомненное и разбираться.

–  Стойте! Я имею право на удар. – Скрипя зубами от ненависти, потребовала

Аймара.

–  Да пожалуйста, - велев всем отойти, я распахнул руки и просительно уставился на девушку.

Ждать пришлось пару минут – гостья готовилась к своему шансу со всей серьезностью, стараясь делом показать необоснованность придирок. И в чем-то ее план удался – шарахнуло сверху так, что из-за поднятых ввысь комьев земли показалось, будто вбило по бедро в грунт, а там и набросало сверху, основательно запорошив рубашку пылью. «Пламенный путь» с иным якорем силы уверенно перепахал около сотни квадратных метров вокруг, и там где удар пришелся на не защищённое артефактом пространство – глубина разрыва пласта достигала десятка метров. Солидно, пусть и совершенно непонятно, как оно смотрелось со стороны. Но да потом проверим.

Прислушался – отток силы артефактов, хитро законтренных на внутреннюю защиту крепости, оказался минимален.

– Добро пожаловать в Россию. Надеюсь, вам понравятся эти две недели… И

хватит уже дуться, пошли кушать. - Примирительно протянул я к ней руку. - Там сегодня особо чистая красная рыба, а ты второй день без ужина.

–  Завтра. Я убью тебя завтра, - уверенно произнесла она.

– Угу. – Полностью согласился я с ней, требовательно встряхнув ладонью. –

Только давай сделаем это чем-то более качественным и мощным? Честное слово,

перед дедом неудобно.

Ладошка гостьи оказалась чуть горячеватой.

–  Ты будешь страдать и корчиться от боли.

–  Федор, ушки! И не надо так смотреть, красивая леди. Вы сами проиграли.

***

Отражение красного заката накрывало склоны горного ущелья, расцвечивая алым узкий серпантин дороги со стоящими на ее краю пятью белыми внедорожниками. Красный оттенок поселился и в черных костюмах охраны,

почтительно отошедших подальше от обрыва. И только одежды двух немолодых мужчин, что бесстрашно стояли у самой пропасти, изначально были в цвета крови –

ритуальные, прошитые золотом и украшенные белыми вставками из акульих зубов и позвонков хищных зверей. Оба человека – седые, с выветренной морщинистой кожей и острыми чертами лица. Но разница в возрасте между ними все равно ощущалась столь же четко, как у двух камней, замерших друг рядом с другом – и материал один, и фактура, но старшинство того, что был справа и чуть впереди, не вызывало сомнений.

Вдоль серпантина могуче тянул ветер, срывая мелкие камешки с высоты на асфальт и унося их вниз, в пропасть. Иногда размеренность сменялась резким порывом, словно толкающим в спину. Но двое возле обрыва словно не замечали этого, равно как и осыпается в бездну под их ногами каменная крошка. Все их внимание было направлено вниз, к дну ущелья – туда, где творилось нечто вовсе невообразимое, и чего эти двое могли остерегаться с полным на то основанием.