На цепи

Мы оказались в маленьком дворике, с четырех сторон, окруженном высокими каменными зданиями без окон. Во дворике мы оказались впятером: я, Шереметьев, сопровождавший нас ветеран, кучер и мужик с дубиной. Все остальные остались снаружи.

Нечёсаный также молча открыл неприметную дверцу и молча по очереди впихнул туда нас с Шереметьевым.

Мы оказались почти в полной темноте на винтовой лестнице, круто уходящий вниз. Редко развешанные на стене плошки с горящим маслом почти не давали света.

Мужик зашел за нами, запер дверь и молча толкнул нас вниз. Мы медленно стали спускаться. Шли долго. Когда мужику казалось, что мы спускаемся слишком медленно, он также молча тыкал нас дубинкой в спину.

Наконец, мы попали в узкий сырой коридор, освещенной все теми же плошками с маслом. По обеим сторонам коридора было много узких деревянных дверей.

В одну, мужик впихнул Шереметьева, в следующую меня.

Я оказался в каменном мешке без окон площадью метров десять. Из освещения все также масляная плошка. Одна. Из удобств сноп прелой соломы на полу и деревянная бадья с крышкой в углу.

Не успел я как следует оглядеться и подумать о своем положении, как снова вошел все тот же мужик с дубиной. Но не один, его сопровождал второй с факелом. Первый подошел ко мне, взял меня за ручные кандалы и пристегнул их к кольцу в стене. Кольцо находилось выше моей головы. Получилось, что я повис на этом кольце. Носки ног едва касались пола.

Нечесаный на минуту вышел из камеры и вернулся с раскладным креслицем. Еще через минуту в камеру вошел высокий грузный мужчина лет сорока пяти в цветастом дорогом кафтане, подпоясанным алым кушаком с кистями. Явно начальник.

Он посмотрел на меня своими черными слегка навыкате глазами с презрительным прищуром и сквозь сжатые зубы спокойно и даже как-то устало спросил:

– Где письма?

– Какие? – спросил я.

Начальник с полминуты молча смотрел на меня. Я молчал, смотрел на него.

Он поднялся, развернулся и пошел к выходу. На выходе на мгновение остановился, слегка повернул голову в мою сторону и бросил:

– На дыбу его!

Глава 13

– Стойте, Ваше Сиятельство! Какие письма я вас спрашиваю! – крикнул я ему вдогонку.

– Откуда меня знаешь? Кто указал? – сурово спросил меня князь – кесарь. Глаза его медленно наливались яростью.

– Никто! Сам догадался! – я попытался поудобнее поставить ноги на пол.

– Вот и хорошо! Сейчас мы узнаем, о чем ты еще догадался и о чем еще догадаешься! Больно уж дерзок и болтлив, как я посмотрю. На дыбу его!

Князь вышел. Его подручные молча отстегнули меня от кольца и, подталкивая, вывели из камеры.

Судя по всему, дальнейшая моя судьба не сулила мне ничего хорошего. Окончить жизнь на дыбе или даже потерять на ней здоровье не входило в мои планы. Более того, все это как раз резко расходилось с моими целями.

Я хотел задействовать князя-кесаря в моей легализации и снятии с меня всяких вздорных и непонятных для меня обвинений, которые успел нахватать предыдущий хозяин моего тела.

Но сделать я это хотел по-хорошему, так сказать, выясняя и снимая все недоразумения во время мирных переговоров. Ромодановский захотел по-плохому, причем для меня. Что ж, будет ему по-плохому, - только для него.

Но для этого надо сначала притупить бдительность моих конвоиров. Прикинемся испуганным и павшим духом юношей. Благо обстановка располагает.

Выйдя в коридор, мы спустились еще на пару этажей ниже. Здесь был уже совсем сырой коридор, в который выходили четыре обитые металлом двери. В одну из них меня втолкнули.

Дверь вела в довольно просторную комнату без окон. Отсутствие дневного света компенсировалось десятком факелов. Они не только освещали комнату, но вместе с жаровней давали и кое-какое тепло.

В неровном свете факелов мне удалось подробнее разглядеть довольно устрашающую обстановку.

Посредине стояли два столба, соединенные перекладиной. Через перекладину перекинута веревка. Под перекладиной на полу лежал огромный камень с вмонтированным в него кольцом. Через него же была продета веревка.

Рядом с этим сооружением стояло ложе с двумя валиками с протянутой по концам веревкой и ручным воротом. Предназначение двух этих предметов мебели не вызывало сомнений. Привязал человека за руки-ноги и тащи в разные стороны. Глядишь, и заговорит. А если нет, так на небольшом столе рядом с жаровней был разложен большой средневековый набор добросовестного следователя.

Чего тут только не было. Клещи от гигантских до миниатюрных. Сверла, ножи разных размеров. Молотки и крючья тоже внушали опасения разнообразием размеров. О предназначении некоторых железяк я даже догадываться не хотел.

Особенно впечатлил меня набор для проставления клейм. Каких штампов тут только не было. Начиная с алфавита и заканчивая какими-то геральдическими символами.

Внешний вид этих инструментов свидетельствовал о длительном, регулярном и интенсивном их применении. Следы крови на них чередовались со следами огня и ржавчины.

Сама комната тоже не блистала чистотой. На стенах помимо плесени была отчетливо видна плохо замытая кровь. На полу по углам валялись кучи окровавленного тряпья. В углу стоял мешок, от которого на всю комнату шел запах тухлятины.

В общем, веселое было место. Под стать ее хозяину. Было отчего пасть духом.

Распоряжался здесь, весело агукающий громила ростом под два метра. С его лица, очень похожего на рожу орка не сходила добродушная улыбка.

Он был нем, однако его умные глаза обшаривали каждого входившего внимательным взглядом. Палач словно изучал, с чего лучше начать разделывать очередную жертву.

Я понадеялся, что палач увидел перед собой впавшего в ступор безвольного молодого слизняка. Даже слезу подпустил.

Судя по тому, как он, оглядев меня, толи сочувственно, толи брезгливо хлопнул меня по плечу – слизняка во мне он увидел.

– Светлейший приказал на дыбу его! – сплюнув, бросил один из конвоировавших меня мужиков и оба они вышли из пыточной, плотно закрыв за собой дверь.

Палач улыбнулся и весело кивнул. Он хватанул меня за цепи кандалов и поволок к наковальне. Взял молот и зубило и парой ударов сбил заклепки на ручных кандалах. Потом также освободил меня от ножных.