На цепи

Пора действовать. Скорей всего лучше времени не будет. После того как палач подвесит меня на дыбу, придет следователь и начнется веселуха. Но не для меня.

Палач не сильно толкнул меня в сторону дыбы. Однако я изобразил, будто, от его толчка я споткнулся и, падая, зацепил стол с пыточным инвентарем. Инструменты посыпались на пол и на меня.

Судя по тому, что на шум, к нам снаружи никто не ворвался, звукоизоляция в пыточной была отличная. Ну это и понятно. Кому там приятно слушать всякие стоны и страдания. Да еще тайну какую-нибудь чужую можно услышать. И самому вмиг на дыбе оказаться.

Размазывая слезы, я стал медленно подыматься с пола, отпихивая осыпавшееся на меня железо.

Палач, издав какой-то злобное рычание, нагнулся и стал ставить на ножки опрокинутый стол.

Это была его ошибка.

Чтобы встать, мне оставалось оттолкнуться руками от пола. Перед этим я незаметно положил руку на средних размеров молоток.

Следующим движением я, схватив молоток, молниеносно вскочил на ноги и со всей мощи нанес удар по голове гиганта.

Палач что-то хрюкнул и как был, согнувшись, завалился за опрокинутый стол и там затих.

Я быстро нашел пару прочных веревок и тщательно связал руки и ноги палача, не забыв накинуть ему петлю на шею. Теперь при любой попытке освободиться или просто разогнуться, палач будет затягивать петлю и сам себя душить. Да, армейская школа пропала не зря.

Теперь оставалось подготовиться к встрече гостей. Прорываться самому с боем? Я такой возможности не видел. Один, в незнакомом месте без оружия. Против неизвестно какого количества противников. Нет уж, увольте. Надо каких-нибудь козырей набрать. Оружия там или заложника познатнее. А лучше и того и другого. И вот с этим потом идти к Ромодановскому, договариваться. И Серегу еще вытаскивать.

Лучше до этого, конечно, никого не убить. Свои же русские. Да и переговоры так вести сподручнее. Кстати, как там наш палач?

Палач был в беспамятстве. На затылке у него была кровавая рана. Я нашел в углу кадушку с водой, выбрал из тряпья наиболее чистый кусок, смочил его и промыл гиганту рану.

Череп у палача оказался на редкость крепкий. Затылок пробит не был. Только глубокая, до кости ссадина.

Времени оставалось мало. Я буквально чувствовал, как уходят минуты, оставшиеся до появления гостей.

Я рывком подтащил тушу палача к камню под дыбой и посадил его спиной к двери. Сунул ему в руки веревку от камня

Как я понял, этот камень привязывался к ногам растянутого на дыбе. Он должен был фиксировать ноги несчастного, пока ему выдергивают руки из плечевых суставов, натягивая веревку, переброшенную через перекладину. И так до тех пор, пока не расскажет, что знал и чего не знал.

И этим несчастным на дыбе мог оказаться я. Поэтому особой жалости к палачу и к будущим гостям у меня не было. Но до определенного момента встреча должна пройти на высшем уровне.

Я быстренько поставил стол на ножки и подтащил его почти вплотную к дыбе. Быстро и аккуратно, как мне надо, разложил на столе инструменты.

Среди них оказалась парочка длинных ножей, которыми в крайнем случае при большом везении можно было бы отмахаться от шпаги или сабли. Еще мне понравился здоровенный топор мясника и какая-то штука очень похожая на булаву. В общем, было чем защищаться и нападать. Только огнестрела не было. Ну да ладно.

Едва я успел залезть на камень и изобразить подвешенного на дыбе, как в двери заскрежетал ключ.

Первым вошел мужик, который привел меня в эту тюрьму. Он, не отходя от двери, поводил фонарем из стороны в сторону, внимательно осматривая пыточную.

Увидел меня подвешенного на дыбе, палача, привязывающего к камню мои ноги, довольно хмыкнул. Посторонился, пропуская в камеру второго. Второй на этот раз принес два складных кресла и складной столик.

Одно кресло он поставил посередине, второе и стол поставил в углу.

Третьим опять зашел Ромодановский, уселся в кресло по центру, сложил руки на животе. Первый мужик закрыл дверь изнутри, повернул ключ в замке и убрал его в карман.

Я рассчитывал, что он останется снаружи, но не все коту масленица.

Тот мужик, что притащил мебель, уселся за принесенный стол, достал из огромной папки пачку желтоватых листов, снял с пояса чернилицу, достал из-за уха гусиное перо и приготовился вести протокол допроса.

– Ну что, Илья, помолясь, - начнем!
– благодушно произнес князь-кесарь, обращаясь к палачу.

Илья некстати пришел в себя, задергался и что-то невнятно промычал.

– Начнем, начнем! – не стал я дожидаться, пока Ромодановский преодолеет свое удивление.

Я соскочил с дыбы, оттолкнул в сторону палача и сделал шаг к столу с орудиями пыток.

Схватил в одну руку топор. Другой метнул какой-то короткий, но увесистый пыточный нож в сторону мужика, пытавшегося открыть дверь. Нож уверенно воткнулся над замочной скважиной.

– Всем оставаться на местах господа – хорошие! Князь – кесарь, вы тоже! Вы хотели поговорить? Давайте разговаривать!

Ромодановский до этого вскочил на ноги, хватился за саблю, но увидев полет ножа в дверь расслабился и опустился назад на стул. Его подручные тоже замерли на местах.

– Бойкий вьюнош! – как-то даже с удовлетворением бросил Иван Федорович Ромодановский, - Далеко пойдешь, если вовремя не остановят.

– Учителя хорошие были, Ваше Сиятельство.

– Ну хорошо! Чего ты хочешь? – как-то устало проговорил Князь-Кесарь.

– Для начала хочу, чтобы ваши люди отошли от двери и сели по углам, а все оружие передали мне.

– Я тоже! – тихо, но угрожающе спросил князь.

Мне, конечно, этого хотелось, но я понимал, что это невозможно. Если я рассчитываю в дальнейшем хоть как-то наладить отношения с одним из самых могущественных людей в Империи.

– Что вы, Ваше Сиятельство! Как можно! Я лишь хотел вас просить о небольшой милости.

– Какой? – взгляд князя приобрёл привычное ему высокомерие. Как же! Все как обычно, - все кругом добиваются от него милости.

– Обещать мне не применять самому оружие против меня и не отдавать таких команд своим людям, пока наш разговор не будет закончен.

– Не слишком ли ты многого просишь, щенок! – глаза князя стали наливаться кровью.

– Не больше, чем заслужил, Ваше Сиятельство. Но чтобы понять, вам надо хотя бы выслушать меня.