На цепи

Во всяком случае, рана на животе затянулась, он стал дышать ровнее, хотя свет из него продолжал бить.

Продолжая держать руку на животе Олега, я видел, как в него вливается жизненная зелёная магическая энергия. Но в обратную сторону также шла мощная энергия, хотя и менее мощный поток, чем в начале. Я буквально купался в нем. Сначала ощущал, будто стою в этой энергии по щиколотку, потом по колено. Глянув на ноги, увидел, что они действительно стали светиться по колено, а энергия продолжала ползти вверх по телу.

Я буквально купался в эйфории. Я задыхался от счастья. Чувство нереального блаженства накрыло с головой. Еще мгновение и меня буквально разорвет от ощущения, как прекрасен мир.

– Сбрось ее! – раздался слабый, но повелительный голос орка, - иначе погибнешь!

Сквозь захлестнувшее счастье до меня едва дошел смысл этих слов.

Посмотрев вокруг себя, я увидел, как Сергей с напряжением всех своих сил сдерживает атаку двенадцати балахонщиков! Один! Трое уже были повержены, еще четверо наседали на него, размахивая мечами. Еще одна тройка решила зайти с тыла и пошла вокруг алтаря.

Остальные отступили и, по-видимому, готовились совершить какое-то заклинание. Сергей этого не видел. Он крутил перед собой меч вождя иллюминатов, и скорость этого вращения была такова, что перед ним образовалась сверкающая стена.

Не удивительно, что члены братства боялись приблизиться к Шереметьеву. Но самое удивительное, что к этой сверкающей стене от Сережиной руки, сжимавшей меч, тянулся поток магической энергии и прямо скажем - неслабый поток.

Однако было ясно, что так Шереметьев продержится секунд пятнадцать, а дальше его сомнут.

Продолжая одной рукой вливать энергию в орка, другую я вытянул в сторону балахонщиков и представил, как моя энергия сносит их.

Дальше произошло что-то невероятное. Из моей руки по наступавшим ударил толстенный поток энергии зеленого цвета.

В нескольких сантиметрах от братьев этот поток отразился от их невидимого, но вспыхнувшего при контакте, магического щита, и ушел в землю.

В том месте, где он ушел в землю, через секунду полезли заросли каких-то вьющихся растений. Они сразу вымахали метров на пять и стали опутывать своими гибкими ветками наступающих братьев. Кто-то из братьев, по-моему, это был любитель раскаленного металла, не будь дурак, поджог растения.

Растения вспыхнули неестественным огнем с зеленоватым оттенком. Этот огонь охватил и парочку нападавших, чьи ноги успели опутать ветки растений.

Сбросив энергию в сторону братьев, я почувствовал себя значительно легче. Меня все еще переполняло счастье, но уже не грозило разорвать. Я еще пару раз метнул зелёную энергию в сторону врагов, пока полностью не пришел в норму. Третий раз вышел особенно удачным. Мои растения вымахали метров до семи и в один момент даже вытащили корни из земли и сделали пару шагов, чтобы получше удушить иллюминатов в зеленых объятиях. А не надо сжигать мои цветочки! Жизнь - штука суровая, не приспособишься, не выживешь. В общем, устроил я ворогам День триффидов. А что они хотели? Энергия жизни она такая, иногда и убить может. Правда, как это все у меня получилось, я не понимал. Это еще придется выяснять. Но результаты мне понравились.

Олег был жив и даже вполне подвижен. Во всяком случае, он довольно бодро слез с алтаря, улыбнулся и, кряхтя, пошел вместе со мной осматривать поле боя.

В первую очередь мы направились к Сергею, сидевшему, а не лежащему на земле, только потому, что он опирался на меч. Шереметьев тяжело дышал. В нескольких местах у него были ожоги и даже довольно глубокие порезы, но в целом он не пострадал, только сильно устал.

Все враги были мертвы. Среди них я нашел и Морфея Ландорфа. Его я узнал по разбитому стеклу очков-консервов, торчащих из-под полусгоревшей маски. Из-за разбитых окуляров в небо уставились огромные безжизненные глаза.

Но меня привлекло не это. Из кармана его кожаной куртки торчал обугленный уголок по виду очень старой бумаги. Вытащив ее, я увидел на этом обрывке смутно знакомые контуры. Там же, где были изображены эти контуры были нарисованы какие-то животные и нанесены три латинские буквы: R, I, A. С обратной стороны обрывок размером с половину листа А 4, был исписан несколькими непонятными символами. Еще там было несколько ни то печатей, ни то рисунков, но как следует их разглядеть я не успел.

Стоявший за спиной Олег, аккуратно, но быстро выдернул у меня бумагу и стал пристально ее рассматривать. Через минуту он удивленно посмотрел на меня и произнес:

– Ты, Андрей Борисович, даже не представляешь, что ты нашел!

Глава 22

Я взял листок из рук орка и стал его внимательно разглядывать. В правой его части были одна под другой нарисованы три фигуры животных. Разных по размеру. Самая большая вверху. Фигуры ни то собак, ни то волков. Двое животных бежали справа налево, нижнее самое маленькое слева направо.

Слева от животных была изображена палка, очень напоминавшая полосатый жезл гаишника с какими-то полустертыми цифрами не то 66, не то 63. За этим жезлом как раз и были, что-то напоминающие контуры и латинские буквы.

Я перевернул обрывок и стал разглядывать печати. Несмотря на их различия, в них было, что-то общее.

Вверху был изображен двуглавый орел, очень похожий на российский герб, но более схематичный.

Под ним был нарисован цветок, очень похожий на хризантему, только будто вырубленную из камня.

Ниже была изображена голова льва.

Еще ниже, судя по всему, должна была быть еще одна печать. Однако от нее остались какие-то невнятные штрихи.

Объединяло все эти печати, то, что они все были изображены будто разрезанными пополам и расстояние между половинками составляло около миллиметра.

– Здесь же написано по оркски? – спросил я у Олега?

– Да, на старооркском.

– Что? Прочесть сможешь?

– Да. Здесь написано: «Хранитель света да прибудет, воля твоя, да свершится дело твое, да разойдется тьма, да воссияет мир, как только воз…». Дальше обрывается.

– Понятно, что ничего не понятно! Но ты говорил, я не понимаю, что за документ нашел. Чего не понимаю?

– Смотри!
– С этими словами Сильвестрыч закатал рукав на левой руке и показал. На внутренней стороне плеча почти подмышкой была нанесена татуировка – половина цветка. Того самого цветка, что был на печати, только грубее.

– И что это значит?

– Расскажу! Только хороший разговор идет под хорошую закуску, - улыбнулся Сельвестрыч.

– Да, ты прав! Лучше нам отсюда побыстрее убраться. Боюсь, наше шоу с фейерверками и прожекторами, далеко видать было! Того и гляди пожалует кто-нибудь.

Мы аккуратно занесли все тринадцать трупов в дом. На заднем дворе в каретном сарае нашли наш экипаж. Как ни странно, все оружие оказалось на месте.

Подпалив это гнездо иллюминатов, мы отправились в Ригу.

Дальнейший путь в славный город прошел у нас без особых приключений.