На Гемме
Шрифт:
– Господи, сколько гостей! И чего ради?
Радиограмму, предназначенную для космоцентра он успел спрятать.
– Мы пришли не в гости, – отрезал «лягушонок». – Капитан!..
– Аушки? – я издевательски ухмыльнулся. – Вижу, вы возмущены моим вторжением на собственную радиостанцию?
– Есть временное положение, регламентирующее…
– Возражаю! Есть бардак, который ничего не может регламентировать! Вы обязаны были поставить не одного, а двух часовых – внутри и снаружи. Повторяю – двух! – для наглядности я показал лягушонку два пальца. – Я вижу, вы не важно справляетесь со своими обязанностями. Не можете или не хотите? Вот в чем вопрос! Или я ошибаюсь? Не слышу?
– Но, капитан, было указание…
– Мне нет дела до ваших указаний! – загрохотал я. – Сожалею, но на
По растерянному виду офицера было ясно, что он вконец запутался. Я ошарашил его. Уж лучше бы его наградили оплеухой. Тогда бы он знал по крайней мере – как действовать и кого арестовывать. Я же внес в его отлаженный и безукоризненно выстроенный алгоритм неожиданный сбой. Глядя на его мученическую мимику, я решил, что еще чуть-чуть и «лягушонка» придется отправлять к доктору следом за Ковалевым. Возможно, следовало чуть сбавить обороты.
– Вы должны понять меня, я тоже ответственен за порядок на корабле. В некотором смысле мы делим с генералом тяжелую ношу ответсвенности. Ваше здоровье и ваши жизни – на нашей совести, и я не имею права попустительствовать… – Смешавшись, я встал так, чтобы Макс не видел моего лица. Достаточно было и того, что он слышал всю эту ахинею. – Словом, мы не позволим проникнуть в наши ряды верхоглядству и паникерству. Фронт есть фронт, и дисциплина превыше всего. Дисциплина и бдительность! – я испугался, что Макс может засмеяться, и умолк. «Лягушонок» же напротив – медленно оживал.
– Разумеется, капитан, мы примем к сведению. Двое часовых – это, наверное, разумно…
– Это наверняка разумно! – я обернулся к радисту. – Да и Макс не будет возражать. Слышишь, Макс? Тебе ведь не помешают посторонние?
– Нет, капитан. Тысячу раз нет!
Похоже, радисту игра понравилась. Он готов был продолжать, но я не дал ему этой возможности. Благосклонно кивнув офицеру, я двинулся к выходу. Все хорошо в меру, – говаривал док. Я был полностью с ним согласен.
В кабинке лифта мне удалось отдышаться. До сих пор все шло по плану. За радиограмму я мог быть спокоен. В руках такого пройдохи, как Макс, она долго не задержится. Я не сомневался, что он отправит ее в эфир в ближайшие пять-десять минут, и ни один часовой в мире не сумеет ему помешать…
Нажав клавишу нижнего яруса, я выудил из кармана стеклянную бутыль и с опаской взвесил на ладони. Мне пришлось забрать ее у доктора чуть ли не силой. В бутыли находился анестезин. Цепляясь за посудину, док увещевал меня страшным шепотом, что это без пяти минут яд, что убить им, может быть, и нельзя, но уложить на неделю-другую в кровать проще простого. В другое время я посмеялся бы над его страхами, но увы, головная боль не располагает к юмору. Довольно бесцеремонно я отнял у него склянку, пообещав пользоваться анестезином по возможности умеренно. Разумеется, я предпочел бы ионный парализатор или на худой конец старый проверенный хлороформ, но под рукой не оказалось ни того, ни другого. В общем приходилось довольствоваться анестезином, и на мой взгляд это было все-таки более гуманным, чем бить дубиной по голове.
Наблюдая за меняющимися цифрами уровней на табло, я отвинтил крышку и шагнул к выходу. Если часовой окажется недотепой, он обязательно подойдет к лифту. Если нет, мне придется заняться его поисками. Старая байка о горе и Магомете…
По счастью, часовой оказался из разряда недотеп, и я плеснул терпким раствором в проем между между разъезжающимися створками. Охранник с воплем схватился за ослепленное лицо и отшатнулся. Я проворно отстегнул от его пояса бластер и, подхватив падающего верзилу под мышки, усадил возле стены. Чертовски хорошие лекарства водятся у докторов! Анестезин действовал и довольно быстро. Парень крючился в последних усилиях,
пытаясь совладать с наваливающимся сном. Я и сам успел пару раз вдохнуть этой отравы, отчего голова немедленно закружилась.На лестнице застучали чьи-то шаги, и с бластером в руке, я поспешно отступил в тень. Дверь с лестницы приоткрылась, и я с облегчением убедился, что это всего-навсего штурман. Все шло по договоренности.
– Капитан, док сообщил мне…
– Я знаю, что тебе сообщил док. Не будем терять время. Твоя задача пробраться на станцию и забрать вещицу, о которой говорил док. Чем быстрее ты это сделаешь, тем лучше. Мы обязаны успеть до возвращения Билиуса.
– Билиуса? Но ведь он уже здесь.
– Ты шутишь? – я не верил своим ушам.
– Это правда, капитан. Я слышал, что он прибыл сразу вслед за Линдоксом. Военные заперли всю его команду на четвертом уровне. Сам я их не видел, но Дадлинг был поблизости и краем уха…
– Ясно, – я огорошенно уставился в стену.
Это была новость и не самая лучшая! Мы лишались последнего резерва времени. Ни док, ни я ничегошеньки о прибытии Билиуса не знали. Нас провели повторно, разогнав по каютам и уровням, лишив возможности общаться, намеренно держа в неведении.
– Мне переодеваться? – штурман смотрел на меня с беспокойством.
– Да, конечно… Все остается в силе.
Помешкав, я протянул ему оружие.
– Не хочу, чтобы эта штука тебе пригодилась, но очень уж многое от тебя сегодня зависит. В случае опасности действуй без стеснения. Они идут ва-банк и готовы на любую крайность.
Я помог штурману обрядиться в скафандр и проводил до ворот шлюза. Нас могли засечь с центрального поста, и поэтому, чуть поколебавшись, я переключил автоматику шлюза на местный пульт. Кое-что я еще, слава Богу, помнил. Колдуя над панелью управления, в какие-нибудь две-три минуты я выпроводил штурмана в безвоздушное пространство. А, покончив с этим делом, тут же придумал себе другое. Неспешным шагом двинулся вдоль застекленных шкафов, бегло осматривая резервные скафандры. Они стояли – каждый в своем особом прозрачном саркофаге, распахнув суставчатые руки, напоминая уродливых кукол, лоснящихся и откормленных. Пожалуй, впервые за всю свою бытность капитаном я глядел на них с неприязнью. Слишком уж хорошо помнил я тот странный серебристый блеск среди скал. Я не сомневался, что огонь по кораблю и по станции вели люди в скафандрах. Кто бы они ни были, но работу свою они выполнили профессионально. Думаю, на все про все им понадобилось не менее часа, а час – это тоже вполне ощутимый расход кислорода. Этим самым моментом я и собирался воспользоваться.
Я нашел их довольно быстро. Все шесть космокостюмов стояли в одном ряду и, подключенные к системе дозаправки, чуть слышно урчали. Неожиданно мне пришла в голову мысль, что подобрали меня, возможно, эти же самые «скафандры». Таким образом, на мне заработали довольно крепкое алиби. Выход наружу обосновывался настоятельной необходимостью. Все, чего хотели наши добрые самаритяне, это спасти непутевого капитана, чуть было не угодившего в хитроумную ловушку карликов.
Перекрыв во всех шести саркофагах вентили, я с удовольствием взглянул на манометры. Еще немного, и дозаправка была бы завершена. А это меня ни в коей мере не устраивало. Мне нужны были улики…
Свет в помещении внезапно погас и снова зажегся, на пульте управления тревожно переморгнули индикаторы. Предполагая самое худшее, я торопливо приблизился к приборной доске. Это могло быть аварией, а могло быть и чем-нибудь более скверным. Увы, в своих предположениях я не слишком ошибся. Военные задействовали электронную блокировку всех входов и выходов корабля – то, чего мы ожидали от них с самого начала. Но они опоздали. Штурман наверняка уже проник на станцию. И еще… Военные по-прежнему не учитывали, что хозяевами «Цезаря» являлись все-таки мы. Вознамерившись доказать это, я сорвал с пульта заднюю крышку и на ощупь отыскал нужное гнездо. Небольшое усилие, и пара тоненьких проводов осталась у меня в руке. В отместку электронное нутро шандарахнуло меня током, но я даже не счел нужным обидеться. В конечном счете победа осталась за мной. Шлюз функционировал, и я мог не волноваться за возвращение штурмана.