На Гемме

Аккуратно закрепив сорванную крышку, я тщательно осмотрелся и быстрыми шагами устремился к лестнице. Там-то меня и поджидал Тим.

– Вот так встреча, капитан! Быстренько же вы поправились!

– Не быстрее Командора, – заметил я. Впрочем без особой уверенности. – Вы что-то здесь забыли?

– Представьте, то же самое я хотел спросить у вас!

– Вот совпадение, – пробормотал я. – Самое обидное, что ни вы, ни я так и не получим ответов на свои вопросы.

– Как знать, капитан. Как знать…

– Кстати, как самочувствие генерала? Надеюсь, плечико больше не бо-бо?… Господи, Тим! Вы наводите на меня свою пушку? Зачем? Я до такой степени вам не нравлюсь?

– Не то слово, капитан. Я вас ненавижу.

– Спасибо за прямоту, – я осторожно отступил в сторону. – Между прочим, наш сердобольный доктор приготовил для вас удивительную микстуру. Ежедневные десять капель перед сном, и вам не избежать чудесного исцеления!

Говоря это, я вытащил бутыль с анестезином. Тим действовал на меня, как кумач на быка. Я еле сдерживался. Уже в следующее мгновение бутыль полетела ему в голову, но, наткнувшись на каблук Тима, со звоном ударилась о стену. Реакция у него была отменной. Метнувшись к противнику, я взмахнул кулаком, но провалился в пустоту. Второй кулак также не нашел цели. Черт возьми! О хитростях рукопашного боя Тим знал неизмеримо больше меня.

– Ну что, поговорим, капитан? – он с ухмылкой поднырнул под мою правую руку. – Только без лишних телодвижений?

– Поговорим! – я резко ткнул левой и почти достал его макушку. Это взбесило десантника. Позабыв о церемониях, он сунул бластер за пояс и принялся за меня с основательностью бойца, только-только вошедшего в тренировочный зал. Как оказалось, в выносливости я в значительной степени уступал кожаному мешку, и потому уже через пару мгновений Тим мог преспокойно открывать счет. Я не поднялся ни на десятую секунду, ни на двадцатую. Максимум, что я сумел сделать, это присесть на ступенях, осторожно ощупывая живот и ребра.

– Признайтесь, Тим, в каждом кулаке у вас по гантеле. Я просто не заметил.

Он самодовольно показал мне пустые ладони.

– Я не нуждаюсь в них, капитан. Вы еще легко отделались. Скажем, будь вас шестеро или семеро, я действовал бы куда жестче.

– Охотно верю. Но, по счастью, этих шестерых или семерых поблизости не оказалось.

– Верно, – спустившись по лестнице, Тим с усмешкой взглянул на посапывающего часового.

– Хотели выйти? Или кого-то выпустить?

Я облегченно вздохнул. Он не видел ни штурмана, ни моих манипуляций с приборной доской.

– Не ваше дело, Тим.

– Мое, капитан. Очень даже мое… А насчет того, что произошло, не обижайтесь. Никто не собирался вас бить. Вы сами кинулись, – Тим смотрел на меня почти ласково. Выражение его лица разительно переменилось. Должно быть, подобно большинству драчунов, тотчас после схватки он приходил в благодушное настроение.

– Поднимайтесь, капитан, не симулируйте. Все ваши косточки целы, – это я вам говорю.

– Вот как? – в несколько приемов я поднялся на ноги. – Действительно. Не знаю, как и благодарить вас…

– Не ерничайте. У нас не так много времени. Генерал соизволил пригласить вас на офицерское собрание. И очень удачно, что я догадался заглянуть сюда. Кто знает, какие глупости вы успели бы натворить.

– Значит, еще раз спасибо?

– Стало быть, так…

Мы посмотрели друг другу в глаза. Не знаю, что он прочел в моих, но в его глазах светилось откровенное пренебрежение. Не лучший заменитель ненависти, если разобраться. Однако на данный момент это меня устраивало.

– Вы чертовски крепкий орешек, Тим, – я сделал первый неуверенный шаг. – Мы недооценили вас.

Когда не спасают мускулы, смело обращайтесь к помощи языка. Это единственное, что вам остается. Гордое молчание – хорошо для одиночек. Я же продолжал оставаться капитаном корабля, за моей спиной стоял пусть не слишком многочисленный, но коллектив.

– Недооценили – это да. Но могу ответить вам тем же. Вы чуть было не подмяли Брандта.

– Какое у вас звание, Тим? Ведь ваше сержантство – блеф, не так ли?

Не отвечая, Тим поднялся по ступеням мимо меня, на лестничной площадке обернулся.

– Не будем забывать, что нас ждут, – он сделал приглашающий жест.

Я мысленно усмехнулся. Он и не подозревал, что наверху его действительно кое-что ждет. Может быть, Тим и заметил перебои со светом, но должного вывода он не сделал. Всмотревшись в черточки его крепко вытесанного лица, я утвердился в своих подозрениях. Он действительно не знал ничего о том, что двери и люки на «Цезаре» блокированы.

– Прошу, – жестом он показал мне, что будет следовать за мной. Я не возражал. Грудь и спина все еще ныли после его неласковых прикосновений, но о боли я не думал. Кстати, лучший совет всем завсегдатаям больничных палат. Свою боль мы превозносим и взращиваем сами. А Боль – дама преходящая. Уделять ей внимание – суетная трата сил.

Поднявшись на пару пролетов, я толкнул ногой дверь и, изобразив недоумение, обернулся к своему конвоиру.

– Что за шуточки, Тим? Вы заперли ее?

– Бросьте, – Тим непонимающе поглядел на дверь. Кинув в мою сторону настороженный взор, медленно приблизился и тронул дверную ручку.

– Какого дьявола?… Еще пять минут назад она была открыта.

Он раздраженно ударил в дверь ногой. Стальная плита отозвалась низким гулом.

– Кто бы это мог сделать? А, капитан?… – он хотел еще что-то добавить, но в этот момент я ринулся на него, как заправский спринтер. Подобно тарану плечо мое вонзилось в грудь Тима, и, охнув, он загремел по ступеням вниз. Бластер выскользнул из его руки, и, подобрав его, я тут же решил, что ангелы-хранители наверняка водятся в природе, и уж наверняка одному из них я явно приглянулся.

Додумывать эту соблазнительную мысль не было времени. Стопроцентный боец, знаток рукопашной схватки, Тим уже поднимался с пола. Боль, по всей видимости, он презирал не меньше моего.

– Вот так, Тим. Кому-то из нас просто должно было не повезти, – я приблизился к нему. – Уверен, вы не сердитесь на меня. В конце концов я толкнул вас всего один раз.

– Ублюдок! – он впился в меня кипящим от бешенства взглядом. На какое-то мгновение мне показалось, что он вот-вот прыгнет, и на всякий пожарный я приподнял ствол бластера.

– Вы ошибаетесь, если считаете, что у меня не хватит духа спустить курок.

Он шипел, как разъяренная кобра, выплевывая ругательство за ругательством. Весь лоск сполз с него, как овсяная шелуха.

– Я разделаюсь с тобой, вот увидишь! Грязный недоносок!..

– Жаль, – холодно констатировал я. – Мне-то казалось, что мы почти помирились. А теперь – такого злого и распаленного – вас придется посадить в шкаф, милый юноша. За скверное поведение и во избежание самого разного…

Не дав мне договорить, он прыгнул. Должно быть, в самом деле поверив, что я не выстрелю. Кроме того, он не знал главного – что, помахивая мускулистыми крылышками, за спиной моей бдительно порхал ангел-хранитель. Плеснувший из бластера луч прошил Тиму колено, которым, собственно, он и собирался меня попотчевать. С оглушительным воплем сержант рухнул на пол. При этом из кармана его выкатилась любопытная вещица – настолько любопытная, что я придавил ее ступней, а секундой позже не поленился переправить за пазуху. Это был баллончик с ароматизатором. Даже не разглядывая этикетку, я знал, какое название красуется на его глянцевом боку. Разумеется, это было благоухание хвойного леса или что-то вроде того. Шагнув к поверженному десантнику, я глухо скомандовал: