На Гемме

– Ваши, может быть, и да…

Билиус чуть было не кинулся на Командора, но Кол Раскин цепко перехватил его за талию.

– Не будь мальчишкой, Били! Он же намеренно подогревает тебя!

– Пусть!.. Но он должен знать, что все его аргументы гроша ломаного не стоят! – Билиус продолжал вырываться. – Даже тот факт, что карлики обстреляли установку, тоже ни о чем не говорит! Ни корабль, ни станцию карлики не тронули. Они уничтожали лишь то, что, по их мнению, могло служить оружием!

– Виват карликам! – насмешливо произнес генерал. – Великие и добрейшие создания!.. А теперь послушайте то, что скажу вам я! – его рокочущий голос заглушил возмущенное клекотание Билиуса. – Боюсь, что, благодаря вам и вашей безрассудности, здесь может случиться то, что случилось на станции. Рано или поздно они объявятся здесь. И объявятся отнюдь не с целью налаживания контактов. Очевидно, что они владеют психотропным оружием, и очень скоро вам предстоит прочувствовать его действие на своей шкуре. Вас переловят по одиночке, замучив страхами, как замучили уже Ковалева с Крисом. Не сомневаюсь, что вы еще вспомните мои слова, но только будет уже поздно…

Я слушал генерала с возрастающим интересом. Надо отдать ему должное, говорил он доходчиво и складно, не прибегая к литературным излишествам и не вибрируя голосом. Он не объяснял что-либо и не оправдывался, он попросту пугал. Логика рассуждений Командора, прямая и ясная, как прожекторный луч, сводилась к тому, что враг хитрее нас, что враг коварнее нас, а потому всем нам следовало сплотиться, не дожидаясь критического часа, – раз и навсегда, покончив с внутренними дрязгами.

Я не переставал удивляться Командору. Честное слово, из него вышел бы неплохой актер! Судите сами, еще совсем недавно мы принимали его за воинствующего дурачка, – сейчас, внимая его речам, я бы этого не сказал. Генерал знал, что говорил. И если он упомянул о критическом часе, то сказано это было вовсе не ради красного словца. Он действительно ЗНАЛ, что подобному часу суждено будет настать.

– Минуточку, Командор! – я шагнул вперед. – Разрешите и мне вставить словечко. Вас мы послушали достаточно, а кроме того, вынужден признать, что вы чересчур красноречивы, чтобы позволить вам говорить долго, – я улыбнулся. – У вас в запасе неплохие аргументы, генерал. И они действительно могут убедить кого угодно. Более того, перед ними просто невозможно будет устоять, не так ли? – я вытащил из кармана баллончик и показал Командору.

Что-то в лице каменноликого полководца дрогнуло, и в одно мгновение он состарился на добрый десяток лет. Опустив глаза, сгорбился и стал похож на старичка, случайно опустившегося в кресло отдохнуть.

– Идея была в самом деле интересной, – безжалостно продолжил я. – Ваши милые ароматы работают похлеще фосгена, и карлики, а возможно, и кто пострашнее, наверняка бы появились здесь. Скажем, через день или два. Вот бы когда вы превратились в короля и бога! Ведь именно вы предупреждали нас об опасности. И бедным гражданским осталось бы только захлопнуть рот и помалкивать…

– Жак, я не совсем понимаю… – Кол Раскин озабоченно теребил ухо. – Что ты хочешь этим сказать?

– Я хочу сказать то, что, возможно, не каждому из вас понравится. Никаких карликов в действительности не существует. Мы одни-одинешеньки на этой планете.

Если бы я взорвал бомбу, то и она бы не произвела столь ошеломляющего действия. На какое-то время в зале воцарилась тишина. Прервал ее тот, кто и должен был прервать. Я обернулся на скрежещущий голос Командора.

– Вы лжете, капитан. Вы… Вы самый гнусный лжец из всех, кого я знаю.

– Принимаю это как комплимент, генерал. Подобные слова из ваших уст…

– Негодяй! Дрянной человечишка!..

– Жак! – Билиус схватил меня за руку. – Как не существует? Ты же видел их! Ты даже шел за ними в горы! Тебя нашли неподалеку от скал. Они пытались увести тебя куда-то…

– Мне жаль огорчать тебя, Билиус, но все было несколько иначе. Я сказал правду, но эта правда привиделась мне в бреду. Да, Билиус, да. Карлики – всего лишь плод моего разгулявшегося воображения, – я шагнул к пульту и, набрав код, вызвал доктора. Он возник на экране почти тотчас.

– Что происходит, Жак! Я не могу ни с кем связаться! Более того – двери лаборатории блокированы!

Спокойно, док! На то были причины. Члены нашего добродушного экипажа только что совершили переворот.

– Переворот?!..

– Если угодно – путч, бунт, восстание… Но прибереги свои восторги на потом. Мне следует задать тебе ряд серьезных вопросов. Итак, что ты успел?

– Немногое, Жак, но… Словом, вещество, которое тебе интересует, именуется феероном. Газ довольно сложного состава, по действию проявляет себя, как сильнейший галлюциноген, – от волнения док начал заикаться. – Не поддается ни хроматографии, ни гибекционному разложению. Даже спектральный анализ – и тот не эффективен. Здесь действительно был нужен только уточненный анализ. Но как ты догадался, Жак…

– Потом, док. Потом. Тебя слушаю не один я, и давай не будем отвлекаться.

– Да, конечно, – доктор платком вытер раскрасневшееся лицо. – Я вновь протестировал пробы, взятые у Ковалева, у Криса и… и у тебя, Жак. Хроматография ничего не дала, но я пропустил пробы через главный автоклав и… В общем, машина подтвердила наличие феерона у всех троих. Правда, процентное содержание существенно отличалось, но это вполне объяснимо. Крис был уже мертв, а ты находился на станции довольно непродолжительное время. Наибольшая концентрация обнаружена у Ковалева, что, видимо, подтверждает…

Я прервал его взмахом руки. Мною овладело нетерпение. Версия подтвердилась, мне нужны были подробности.

– Если можно, док, пару слов об этом самом феероне.

– Увы, всей информации набралось три-четыре абзаца. Правда, информация довольно интересная, но далеко не исчерпывающая. Дело в том, что для образования феерона нужны специфические условия: вода, кальциевые породы, огромное давление и так далее. Поэтому в свободном состоянии на Земле его попросту не существует. Он проявлял себя только однажды – в случае массовых психозов на одной из тихоокеанских подводных баз. Кажется, это было подобие акваполиса, и там с этим феероном долго не могли сладить. Словом, я хотел сказать, что соединение это достаточно редкое, и я понятия не имею, каким образом оно очутилось на станции.

– Самым элементарным, – я продемонстрировал ему баллончик. – То, на что я тебе намекал. Стоит лишь вставить подобную штучку в систему регенерации воздуха, и прилет карликов или кого-нибудь еще гарантируется. Точно такой же баллон, очевидно, принесет тебе и штурман.

– Но это же чудовищно, Жак!

– А я и не спорю. Но по счастью, чудовища рассажены по клеткам и ничем более нам не угрожают.

– Но почему именно карлики? Ты можешь это объяснить?

– Вероятно, да. Хотя в равной степени это могли быть и черти рогатые, и динозавры. Но так уж вышло, что Роберту Крису явились карлики…

– Но ведь и ты их видел!

– Правильно. Потому что их УЖЕ видел Крис. Заявив об этом на весь космос, он произвел своеобразное внушение. Согласись, чаще всего мы встречаем то, что ожидаем встретить. Сообщение дежурного потрясло людей, и мы таким образом уже были настроены на встречу с карликами. Ни черти, ни динозавры нас не интересовали.

– А баллон с феероном?… Ты хочешь сказать… – Шумно задышав, Кол Раскин сжал кулаки. – Кажется, начинаю понимать.

– Ковалев не был дежурным, – я окинул присутствующих твердым взором. – То есть, я хочу сказать: он был не обычным дежурным. Феерон, распыленный на станции, это его работа. И сбитый «Персей» тоже. Возможно, и Роберта Криса убрал он.