На Гемме
Шрифт:
– Но Командор мог ему все объяснить!
– В то время не мог. По причине своей болезни. Кроме того, подобные иллюзии – любимая игра всех диктаторов. Обманывать себя и окружающих собственным всевластием. Они думали, что я его человек.
– Но ты уже не помнил себя. Чего стоили бы твои слова?
– Не скажи. Кое-чего бы стоили. Не так уж много я вдохнул этого чертового феерона. Кроме того, не забывай, скафандр имеет свою автономную систему дыхания. К тому времени, когда я добрался до скал, мне было уже значительно лучше.
– Да уж… Так лучше, что ты потерял сознание.
– Черт тебе побери, док!.. Во всяком случае я мог уже различить, где бред, а где явь. А потом, эта подозрительная кража таблеток?… Очевидно, что Тим спешил уничтожить последние из улик. Было бы у них время, они обязательно добрались бы и до тех баллонов
на станции.– А может, они намеренно оставили их там? Например, ожидая твоего прихода или какой-нибудь комиссии?
– Вполне возможно. Но я боялся, что баллоны пропадут, и послал за ними штурмана. После анализа, проведенного тобой, мы бы сумели припереть их к стенке.
– Да, если бы наши милые ребятки не подняли восстания.
– Увы, этого не мог предвидеть даже я.
– Не знаю, не знаю…
– Эй, док! Разве я не был с тобой достаточно откровенен? Что ты там, черт возьми, собираешься делать?
С улыбкой ребенка, взирающего на шоколад, доктор набирал в шприц нечто бурое и отвратительное.
– Меня не устроила твоя легенда, Жак, – промурлыкал он. Руки его удобнее перехватили шприц. – Слишком уж все стройно и гладко. Хотя я и понимаю, что некоторым людям хочется выглядеть умнее, чем они есть на самом деле. Но меня на мякине не проведешь!
– Осторожнее, док! Если я погибну, за меня отомстят внуки!
– У тебя нет внуков, – хищным движением доктор приблизил шприц к моему плечу, и я ощутил короткий укол. – И скорее всего ты не погибнешь.
– Тем более! Как только я встану на ноги, тебе придется вспомнить, кто здесь начальник!
– Может быть, Жак. Очень может быть…