На грани

– А с моря что? – спросил я у солдата?

– А с моря там два галеона стоят, ваше превосходительство, - ответил солдат.

Тут неожиданно позади меня вырос царь.

– Спрячьтесь, Ваше Величество! – потребовал я.

– Ничего, царя не тронут! – самоуверенно заявил Иван Пятый и не сгибаясь пошел к дворцу.

Я не понял, откуда такая самоуверенность, после всего, что произошло, но возразить ничего не успел. Просвистела пуля и попала в царя. Ну как попала, должна была попасть. Но когда казалось, что вот пуля вошла в монаршее тело, как в этот миг вокруг царя вспыхнуло свечение и царь как ни в чем не бывало, пошел дальше.

Увидев такой порыв своего монарха, за царем поднялись сначала морпехи, потом лакеи и уж в конце аристократы. Все шли на штурм дворца в полный рост, сжимая в руках ружья, пистолеты, клинки. И чем ближе они подходили к дворцу, тем решительней становился их порыв. Как же с нами живое знамя – царь-батюшка.

Со стороны обороняющихся после выстрела в царя, огонь, наоборот, прекратился.

Наоборот, двери одноэтажного дворца распахнулись, и навстречу штурмующим вышел человек, очень похожий на Петра Первого. Остановился и крикнул:

– Я требую справедливости!

Глава 13

Иван Пятый остановился и стал разглядывать человека, вышедшего из дворца Монплезир.

Перед нами стоял высокий, почти двухметровый узкоплечий молодой человек. Ветер, несущий запах моря, шевелил его длинные почти лежащие на плечах волосы. В длинном с острым подбородком лице была едва уловимая схожесть с лошадиной мордой. Большие, слегка навыкате глаза смотрели тревожно и неуверенно. Одет он был скромно, но руки нервно тискали дорогой батистовый платок.

– Кто это, Ваше Величество?
– спросил я, хотя догадывался об ответе.

– Этот человек очень похож на царевича Алексея, - очень осторожно ответил царь.

– Почему только похож? – опять влез я со своими вопросами.

– Потому что царевич Алексей Петрович сейчас находится под следствием в Шлиссельбургской крепости, начатым, кстати, еще его отцом – моим братом Петром Алексеевичем.

– Или находился! – опять не удержался от ремарки я.

Император Иван Пятый взглянул на меня. В глазах полыхнул гнев, а ноздри недовольно раздувались. Кем он там в нашей истории считался: больным, сумасшедшим тихоней?

Не знаю, как в нашем мире, а здесь рядом со мной стоял вполне себе волевой, но подверженный вспышкам гнева государь. Не Петр Великий, конечно, но фамильные черты, как говорится, в наличии.

– Думаешь, освободили? Но зачем? – царь резко повернул голову в мою сторону и опять стал похож на грозного хищного орла.

– Ну для этого его надо хотя бы выслушать, Ваше Величество. Или у вас есть какие-то другие варианты?
– спросил я.

Его Величество счел возможным не удостаивать меня ответом. Вместо этого он покрутил головой, оценивая тех, кто пришел с ним к этому маленькому дворцу.

Пришедшая с ним толпа была разношерстна и выглядела весьма непрезентабельно. Ещё бы пережить артиллерийский обстрел, штурм и бодание на магических Дарах это вам не фунт изюму съесть.

У большинства пришедших одежда была порвана, а сами либо ранены, либо перепачканы кровью. Более или менее выглядели достойно солдаты и офицеры, но царь на них даже не смотрел. Как я понял, его интересовали именно те, кто еще недавно блеском своих нарядов и украшений подчеркивал свое блестящее положение как при дворе, так и среди русской аристократии.

Пока царь разглядывал своих придворных и что-то решал, к тому, кого мы определили, как возможного сына Петра, тоже стал подтягиваться народ.

В основном там были вооружённые мужчины, но встречались и женщины. Почему-то преобладали молодые люди и морские офицеры. В отличие от нынешнего окружения царя Ивана Пятого, окружение царевича Алексея выглядело без изъянов.

Молодые люди, что не проходили по морскому ведомству, все были одеты в повседневную, но дорогую одежду, практически не пострадавшую в боях. Дамы были в платьях, похожих на платья для верховой езды.

Впрочем, в этом я плохо разбирался. Но, как по мне, в целом окружение царевича, выглядело как двор, выбравшийся на охоту, и сильно визуально выигрывало по сравнению с людьми вокруг Ивана Пятого.

Все они, не спеша, собирались позади царевича, терпеливо ждущего ответа на свой крик. Собственно, как я понимал, ему ничего не оставалось больше делать. Преимущество в силе было на нашей стороне.

С суши дворец был окружен морскими солдатами. С моря его на прицеле держало несколько галеонов.

Понимал это не только я, поэтому обе стороны не торопились.

Наконец, Иван Пятый остановил свой взор на графе Борисе Петровиче Шереметеве и поманил его рукой.

Граф отделился от всей толпы, стоявшей на почтительном удалении от императора, и вместе с Сергеем направился к нам. Подойдя к царю, он встал рядом с нами так, чтобы за его спиной остальной свите не было видно, о чем они говорят с царем.

– Ну, что Борис Петрович, возродился? – спросил царь.

– Так уж сложились обстоятельства, Ваше Величество.

– Сослужите мне службу, граф. Сходите и выясните, что хочет этот молодой человек, выдающий себя за царевича Алексея.

– Слушаюсь, Ваше Величество, но позвольте поинтересоваться: если вы не верите, что этот настоящий царевич, то почему бы нам просто не убить его и дело с концом, - произнеся это, граф, замер в полупоклоне, ожидая ответа, а сам искоса бросал хитрые взгляды на нас с Сергеем. Но больше на Сергея.

– Граф если бы я не знал, вас, то подумал, что вместе с годами сбросили весь свой ум и опыт.

– Вы, как всегда, правы, Ваше Величество. Я прекрасно понимаю, что убийство этого субъекта принесет нам больше вреда, чем пользы. Убив его здесь, не разобравшись, без суда и следствия, мы продемонстрируем всем нашим врагам и внешним, и внутренним, то, что русская власть слаба и всего боится. Это если царевич настоящий. Если же он лживый, то это тоже может породить много слухов. Оба варианта могут породить новых лжецаревичей и новую Смуту. Я задал этот вопрос только для того, чтобы некоторые молодые буйные головы понимали, что происходит, - с этими словами граф кивнул в сторону Сергея.