На грани

– Я так и думал, граф.

Правда, графа смущал еще один вопрос. Он попросил разрешения у царя, разрешения представиться той стороны, младшим братом графа Шереметева, который недавно прибыл из многолетней поездки по дальним монастырям, где изучал предания старины глубокой. Это было вызвано необходимостью замаскировать эффект возрождения. Кроме того, граф попросил взять с собой Сергея. Царь дал свое согласие.

Я тоже попросил разрешение у царя присутствовать рядом с графом Шереметевым. Иван Пятый дал добро.

Мы направились к царевичу Алексею.

Не дойдя до него пяти шагов, остановились. Я стоял слева и чуть позади от графа. Сергей, соответственно, справа.

– Милостивый государь, вы попросили о справедливости. Я, граф Шереметев, послан нашим государем императором, чтобы услышать, о какой справедливости вы говорите.

– Я, царевич Алексей Петрович Романов, сын покойного императора Петра Великого, требую, чтобы человек, считающий себя императором всероссийским Иваном Пятом, восстановил справедливость.

– Минуточку, господин, прежде чем мы перейдем к сущности вашей просьбы, мне хотелось бы еще раз услышать, к кому вы обращаетесь с просьбой? – Шереметев внимательно посмотрел на Алексея.

– К тому, кто считает себя императором России. К тому, кто стоит у вас за спиной, граф Шереметев.

Шереметев демонстративно оглянулся, потом снова повернулся к Алексею и произнес:

– За мной стоит император всероссийский Иван Пятый.

– Мы его таковым не считаем – с вызовом бросил дылда, назвавшийся царевичем Алексеем, и замолчал. Очевидно, он ждал от Шереметева, вопроса.

Но граф Шереметев, недаром был главой рода. Он тоже стоял и молча ждал, лишь вопросительно приподняв бровь.

Алексей потоптался и продолжил:

– Всем известно, что Его Величество, всероссийский император и брат моего отца Иван Пятый, был несколько дней назад, замучен в Тайной Канцелярии, а власть захватил узурпатор, - произнеся это, молодой человек снова замолчал, ожидая реакции Шереметева.

Граф Шереметев продолжал молчать. Более того, он оперся на трость и, приняв скучающий вид, стал рассматривать красоты парка.

Алексей потоптался, потоптался и стал оглядываться на своих как бы, ища от них поддержки.

Я тоже вытянул шею и стал разглядывать благородное собрание за спиной царевича. Я увидел, что чаще всего Алексей бросал взгляды на мужика с крючковатым носом в возрасте около сорока. Этот мужик был одет особенно роскошно, выделялся среди остальной толпы, но стоял невозмутимо, никак не реагируя на невербальные попытки Алексея привлечь его внимание.

Похоже, этот долговязый парень, неважно царевич он или нет, - не самостоятельная фигура. Хотя ему по идее без малого тридцать, и в этом времени, он уже лет пятнадцать, как должен был жить своей головой.

Не получив никакой поддержки от крючковатого носа, Алексей повернулся к нам и уже с гораздо меньшим апломбом спросил:

– А что вам это не известно?

– Мне интересно, откуда вам это известно? – спросил Шереметев, делая ударение на обращении «вам».

– А что это не так? – совсем сбился с толку Алексей.

– Мне об этом ничего не известно. Но если вы так считаете, то боюсь, мы вам в любом случае ничем не сможем помочь. Тогда вам с вашей просьбой, надо искать того, кого вы будете считать настоящим государем. Мы же продолжим заниматься своим делом, - произнес Шереметев, и в его глазах промелькнула искра сожаления.

Мне даже показалась, что сожаление было настоящим.

– Каким? – выдавил из себя Алексей.

– Подавлением мятежа! – жестко ответил Шереметев, развернулся, сделал приглашающий жест нам, и мы пошли назад.

Мы уже отошли на несколько шагов, когда нас окликнул голос, уверенного в себе человека:

– Граф Шереметев, и вы, милостивые государи. Не могли бы вы еще не намного задержаться.

Борис Петрович, обернулся и, опершись на трость, замер в ожидании. Повернувшись, я увидел того самого роскошно одетого мужика с крючковатым носом. Он стоял рядом с Алексеем, внимательно смотрел на нас. Глаза смотрели умно и слегка отвлеченно. Лицо выражало понимание и сожаление:

– Милостивые государи, царевич Алексей не до конца выразил свою мысль. Видите ли…

Шереметев, выпрямился, поднял трость, как бы останавливая говорившего, и спросил:

– Не соизволите, для начала представиться, милостивый государь.

– Ах да, конечно, извольте. Авраам Павлович Веселовский – мужик приподнял шляпу и поклонился.

– Слушаем вас, Авраам Павлович.

– Видите ли, граф, Алексей Петрович, в силу нервного напряжения не смог до конца сформулировать свою мысль. Он хотел сказать, что он слышал о неких событиях, которые ему внушили сомнения в том, что здесь присутствует подлинный государь всея Руси и его дядя Иван Пятый. Но если, вы граф, подтверждаете, что позади вас царь Иван Алексеевич Пятый, тогда, безусловно, Алексей Петрович будет исходить из этого, - с этими словами крючковатый нос покосился на Алексея.

– Безусловно, милостивые государи – пробормотал Алексей с кислой миной.

– Хорошо, господа, я однозначно утверждаю, что сюда подавлять ваш мятеж пришел сам царь-император Иван Пятый. Вы удовлетворены? И если да, то будьте любезны изложить вашу просьбу к государю, а то мы уже и так потратили слишком много времени – Шереметев замолчал.

Веселовский строго взглянул на Алексея. Взгляд этот, был похож на взгляд строгого отца на нашкодившего сына, чья выходка сорвала затеянное родителем важное дело.

– Граф, судари, я как царевич Алексей, требую от царя Ивана Пятого, справедливости.

– Какой? – нетерпеливо спросил граф, так как я в это время показывал ему на сопровождение Алексея.

Там началась какая-то суета. Сначала один из офицеров долго и внимательно разглядывал через подзорную трубу наше расположение. Потом жестами стал отдавать команды, кому-то, кого я не видел за высокими стрижеными кустами.

Одновременно на другом фланге противника накапливалась пехота с ружьями с примкнутыми штыками. Что это была за мятежная часть, я разглядеть не мог, да и не знал, честно говоря. Не разбирался еще до конца в цветах местных полков.

Главное, что их было не мало, не менее двух сотен. Я обернулся к нашему расположению, чтобы понять, что могло заставить противника предпринять такие активные маневры.

Обернувшись, я, мягко говоря, был обескуражен. Оказывается, царь и человек десять дворян удалилась от нашего основного расположения метров на двести и сейчас находилась ближе к дворцу, чем к нашим позициям.

Теперь мне был понятен маневр противника. Ударив большими силами на одном фланге, они должны были связать наши основные силы боем. В это время на другом фланге, ближнем к царю, небольшая группа диверсантов могла легко захватить Ивана Пятого.