На острие

— Лара? Да пойми, дуреха! Отношения сейчас могут только навредить. Сама же знаешь, что между борделем и нормальной жизнью стоит только твоя… Проклятье. Ларка, ты что, не выдержала?

Это было уже слишком. Я сорвалась с места и помчалась, не разбирая дороги, наплевав на скрытность и маскировку. Они ищут Лару Журавлеву? Ну, пусть попробуют поймать!

Дома долго не могла успокоиться, металась по комнате, как по клетке. Ларс! Кто угодно, но только не…

Движение не помогало успокоиться, я лишь запыхалась и в голове крутились одни и те же мысли. Рука потянулась к коммуникатору: позвонить Господину Би, согласиться…

Нет. Нельзя. Не в таком состоянии.

— Ла-а-арс, — простонала, падая на кровать.

Но перед глазами встало лицо саро.

— Да чтоб тебя приподняло да шлепнуло! — я не выдержала и запустила кружкой в стену. Осколки крупными черепками упали на пол. Пришлось идти за веником и подметать.

Рутинная работа немного охолонила. И решение я принимала на холодную голову, буквально, простояв минуты четыре под ледяным душем. Вылетела синяя и, едва согревшись, нажала на иконку быстрой связи.

— Господин Би? Мы можем сейчас продолжить наш разговор?

Знакомый кабинет. Шуршание принтера. Закорючки подписи на белой бумаге. Набор цифр в подтверждение электронной.

Домой я вернулась только чтобы забрать вещи. И долго смотрела на подаренный Ларсом рисунок, а потом, свернув решительно сунула его в тубус: пусть рядом останется хотя бы он. Мне нужен якорь, чтобы зацепиться в этом бездонном бушующем взрослом и страшном мире.

36

Новое жилье почти ничем не отличалось от старого. Разве что подъездами — в прошлой квартире их не было.

Господин Би лично показал мне комнату и вручил ключи. А потом кивнул на окно, в котором виднелось соседнее задние. Над крыльцом, закрывая нижние окна, растянулся грубо нарисованный плакат. Красотка, одетая лишь в туфли на высоком каблуке, прикрывалась палитрой. Перемазанная краской, с приоткрытым ртом… Неужели это кому-то нравится?

— «Творческий Угар», — прочитала вслух.

— Не обращай внимания, что вывеска неяркая. Клиенты знают, куда идти.

Я еще раз выглянула в окно.

— Вы не забыли наш уговор?

— Обижаешь, девочка! Все в силе. И прихвати вот это!

Он снова подал мне маску кошки. Но если та была настоящей драгоценностью, то эту не тянула даже на жалкую подделку: из пластика, раскрашенная ядовитого цвета краской… жуть!

— Она светится в темноте, так что не испугайся! Ну, удачи тебе на новом месте.

Он повернулся, чтобы уйти. А я машинально схватила его за рукав:

— Подождите, господин Би…

Он остановился, ожидая продолжения.

— Вы… не могли бы вы познакомить меня с коллективом?

— Волнуешься? Ну, это нормально. Ладно, пойдем, все равно хотел заскочить.

Расписанные граффити стены, окурки и плевки на пыльном асфальте. Куда я попала? Но господин Би уверенно преодолел расстояние и взбежал на крыльцо. Кнопка звонка вжалась в стену. Как странно. От таких способов оповещения ушли много — много лет назад, я даже не думала, что вновь увижу подобное.

Вверху что-то сверкнуло: прямо на нас смотрел черный глазок камеры.

Громко щелкнул замок и массивная дверь отъехала в сторону и вернулась на место, как только мы вошли.

— Маску! — велел господин Би и пояснил: — охрана знает всех в лицо, а вот клиентам это необязательно!

В уютном холле нас встретила девушка в короткой юбке, облегающем топе и черной маске, усыпанной стразами. Ее шпильки тонули в высоком ворсе ковра:

— Добро пожаловать, Хозяин, — промурлыкала она и облизнулась.

Почему-то в ее исполнении эта фраза прозвучала не так, как в Клубе. Там прозвище было констатацией факта, здесь же…

— Проводи-ка девочку в зал, пусть полюбуется. И управляющему, чтобы зашел.

Я удостоилась оценивающего взгляда и равнодушного:

— Ну, пойдем, что ли… Работать здесь будешь?

— Да, — все, что могла сказать, войдя в зал.

Длинный и широкий, он казался тесным, настолько был заставлен оббитым алым диванами и креслами. Там и тут виднелись кровати, заваленные подушками. Они же грудами лежали на полу. Вычурные светильники свисали на изящных цепях или напоминали старинные уличные фонари. У некоторых застыли прикованные люди.

На первый взгляд, все было, как в прежнем Клубе: кто-то принимал нужные художнику позы, кто-то трахался, издавая слишком нарочитые стоны, кто-то чавкал в районе промежности партнера…

Но это только на первый взгляд. Главное отличие оказалось в художниках: все они рисовали голыми.

Мужчины и женщины увлеченно возили кисточками по холстам, иногда сладко постанывая — их модели не только позировали.

Молодая женщина, стоя на коленях, довольно жмурилась, облизывая голову напряженного члена. Клиент любовался то на сильно накрашенное лицо, то на рисунок, который он время от времени дополнял неровными линями.

Мускулистый парень покрывал поцелуями обвисшую грудь матроны. Та от рисования не отвлекалась, лишь изредка тыкая кистью, если язык модели начинал работать не очень активно.

Я закрыла глаза и несколько раз вздохнула. А потом порадовалась, что буду здесь на особом положении, без всего… этого. И мысленно поблагодарила Ларса за то, что он не поддался. Девственность действительно стала для меня щитом. Наверное, надо еще раз уточнить все у мистера Би…

На робкий стук раздалось холодное:

— Войдите! — Но, увидев меня, господин Би поменял тон: — Осмотрелась? Тогда знакомься, это господин Управляющий, так его и называй.

Я проследила за его взглядом. На жестком стуле у двери сидел костлявый мужчина с крючковатым носом. Тонкие светлые волосы были зачесаны назад, и когда он чуть склонил голову в приветствии, стала видна намечающаяся лысина.

— Итак, господин Управляющий, позвольте представить вам Госпожу Кошку. Признаюсь, я очень не хотел отправлять ее сюда, но ряд обстоятельств… — господин Би развел руками. — Так что прошу любить и жаловать. А, и еще один нюанс: Госпожа кошка только позирует. Клиентам запрещено к ней прикасаться, мало того, никаких парных… сессий. Вы поняли?