На острие

— Прости, — когда Ларс отстранился, я чуть не закричала от досады. — Не стоило.

Он тяжело дышал, словно бежал марафон. И прятал глаза, как будто сделал что-то нехорошее.

— Ларс?

— Вот, — он суетливо нагнулся, поднимая небольшой тубус. — Я теперь не знаю, что будет, не могу угадать… Это тебе.

Дорогая бумага тихо похрустывала под пальцами.

Испуганная принцесса в цветочном кимоно. To самый портрет.

— Зачем? — выдохнула восхищенно.

— На всякий случай. Вдруг не сумею поздравить на день рождения? Знаю, что заранее нельзя, но…

Ларс замолчал. Я мысленно закончила фразу: вдруг ты исчезнешь.

— Спасибо.

Я действительно была ему благодарна. И за поддержку. И за портрет, продажа которого могла вытащить семью Ларса из нищеты, принесла бы известность.

— Не передумаешь?

— Ни за что! — он подхватил рюкзак. — Все, побежал. А ты будь осторожна!

Я смотрела, как Ларс перепрыгивает узкую серую полоску воды и понимала, что разговора не получилось. А так хотелось рассказать о прошедшем дне, об ощущениях, поплакаться о том, как невыносимо стоять голой перед десятком любопытных глаз. Если бы не Ларс…

Слезы мешали смотреть. Я грубо вытерла их рукавом. Не сейчас. Время, отведенное на пробежку, закончилось, а я почти не тренировалась. Значит, завтра буду двигаться интенсивнее. А теперь — домой. Нужно привести себя в порядок и позавтракать.

Простые дела отвлекли от нехороших мыслей. Дома я готовила нечасто, а здесь еще не привыкла к обстановке кухни, поэтому заняты были не только руки, но и голова. Да и провозилась гораздо дольше, чем рассчитывала. Едва привела себя в порядок, как пора было бежать в Клуб.

Ларс уже был там. Понадеялась, что успел меня «забронировать», но Мистер Маска оказался проворнее. И сегодня не собирался делиться.

Ларсу оставалось только смотреть, как тот ставит меня на колени, лицом к шелковой ширме:

— Раздвинь ноги. Шире. Еще шире! Вот так. Сними кимоно с правого плеча и подними левую руку…

Помещение хорошо отапливалось, но когда теплый воздушный поток коснулся обнаженной груди, сосок затвердел.

Ловкие пальцы помощницы колдовали с кимоно, формирую красивые складки. Они стекали с поднятой руки, оставляя открытой спину и правую ягодицу. Прикосновение воздуха к ней напоминало несмелое касание кисти к холсту. Тот самый миг, когда художник уже решил, что будет писать, но еще несмело примеривается, не осмеливаясь сделать первый мазок.

— Развернись!

Поворачиваю голову и замираю.

Они опять принесли зеркало! Даже два! Стоят напротив друг друга, образуя бесконечный зеркальный коридор. И во всей его длине — я.

Высокая грудь, плавный изгиб бедра… Спина напоминает гитару… или, может быть, скрипку? Да, скрипку, совсем, как у уличного музыканта. Старик выходил на площадь каждый вечер, поправлял бабочку, отряхивал лацканы устаревшего сюртука и начинал играть.

Не за деньги. Просто потому, что не мог по-другому.

Скрипка в его руках то стонала и плакала, то рассыпалась колокольчиками смеха. Ее хозяин касался струн смычком осторожно, словно лица любимой женщины. Даже глаза закрывал, чтобы лучше почувствовать. А когда распахивал морщинистые веки, в зрачках плескалось чудо.

такое же выражение было сейчас у Мистера Маски. Он вглядывался то в меня, то в зеркало и, наконец, переставил мольберт. Сейчас его интересовало только мое отражение.

31

Мистер Маска не оставил меня в покое ни на следующий день, ни через неделю. Охранял, как любимое сокровище, не позволяя остальным заикнуться о сессии.

— Понимаешь, — объяснял спокойно, без эмоций, — Даже при самой откровенной позе у тебя взгляд наивного, невинного ребенка. В сочетании с порочной маской Госпожи Кошки это смотрится… — он целовал кончики сложенных щепотью пальцев и поправлял помощников, заставляя снова и снова укладывать полы кимоно так, чтобы они смотрелись наиболее выигрышно.

— Этот цикл портретов произведет фурор на аукционе. Как вы думаете, Хозяин?

Господин Би соглашался. А вечером напоминал, чтобы я зашла к Ляле и поискала еще костюмы:

— Кимоно скоро наскучит. Ты должна будешь предложить клиентам что-то еще. Посмотри на остальных, у каждого здесь по три — четыре образа. Дерзай, экспериментируй…

Мыслей на этот счет не было. И я поплыла по течению.

Ларсу оставалось только вздыхать.

Мы встречались на задворках, тайно. Он рассказывал о делах в «большом мире», показывал рисунки.

Его техника улучшилась, это замечала даже я. Линии стали более уверенными, образы — точнее. А еще Ларс придумал сюжет нового комикса.

— Это будет история о дочери саро, лишившейся всего. Она найдет убийц родителей и уничтожит всех своих врагов. Вот, смотри…

Тихое шуршание бумаги сулило сказку. В Клубе Ларса отучили рисовать новое на планшете, подключенном к сети — малейший успех, и никакая защита не поможет. Взломать дешевую технику начинающего художника не проблема даже для неумелого хакера.

Поэтому теперь он покупал бумагу. Дешевую, пористую, чтобы только-только не рвалась под острием карандаша.

Это не мешало персонажам комикса оставаться живыми. Я вглядывалась в лица, иногда находила знакомые черты. А потом Ларс показал наброски главной героини.

Тонкая девушка в кимоно и с двумя катанами. Саро так никогда не ходили, ограничиваясь одним мечом. Но и комикс — не жизнь. Я смотрела на бесконечные стеклянные квадраты окон, на скрещивающиеся лучи мечущихся по стенам фонарей и раз за разом переводила взгляд на хрупкую фигурку на крыше.

Ветер трепал полы кимоно, рвал с плеч одежду, разметал волосы… А девушка стояла, спокойно глядя вниз, и было в ней что-то такое знакомое…

— Это… я?

Ларс тут же забрал рисунок:

— В каком месте?

Я смотрела на его кривую усмешку и понимала: врет. Героиню своего комикса он рисовал именно с меня, чуть изменив внешность.

— А мне нравится.

— Тебе много чего нравится, — буркнул Ларс. — Например, Мистер Маска.

Он был прав. от работ этого художника можно было потерять голову. Сначала я зажималась, старалась не смотреть на окружающих, но вскоре поняла, что втянулась. Позы, которые требовал Мистер Маска уже не вызывали такого смущения, тем более что результат впечатлял: всегда все полуприкрыто, показано полунамеками, никакой порнографии.