На острие

Грудь, едва угадывающаяся за тонкой тканью, бедро, выглядывающее из разреза. Широко расставленные ноги, но между ними — водопад красно-белого кимоно.

Мистер Маска призывал зрителя представить, вовлекал в процесс, будил фантазию. Его идеи нравились мне все больше, я даже поймала себя на том, что с нетерпением жду очередной сессии.

В этот раз рядом с мольбертом стоял еще один человек. Его лицо прикрывала стандартная маска персонала, но по нижнему краю свисали тонкие нити, завязанные затейливыми узлами.

Мастер по связыванию. Я не раз наблюдала его работу, видела, какие узоры остаются на коже после того, как с моделей снимали веревки и не горела желанием обзавестись такими же.

Но Мистер Маска был непреклонен:

— Не бойся. Сегодня ничего сверхъестественного. Просто ложись!

Под изящной конструкцией с кольцами и крюками уже раскидали черные подушки. Такого же цвета ширма служила фоном.

— Вытянись.

Сильные пальцы уверенно задрали кимоно до самых бедер и ноги обхватила первая петля.

Гибкая веревка вилась к лодыжкам. Мастер двигался ровно, затягивая узлы отточенными движениями. Иногда он протягивал руку в низкой широкой вазе, чтобы выбрать орхидею. Ее стебли вплетались в веревки, а алая серединка, особо яркая на фоне белых лепестков, напоминала капельку крови.

Рукотворная паутина оплела меня до кончиков пальцев. А потом Мастер продел конец веревки в кольцо и потянул.

Несильно, только чтобы поднять ноги.

Я невольно залюбовалась результатом. На черном фоне цветы картинка выглядела потрясающе. Даже захотелось увидеть, что нарисует Мистер Маска.

Но уже минут через десять ноги затекли. Веревка, удерживающая их, ничуть не помогала, а невозможность двигаться сводила с ума.

Еще через час стало понятно: больше всего на свете я ненавижу связывание.

Чтобы убедить меня в обратном, Мистер Маска просто развернул мольберт. И я застыла, бросив растирать развязанные ноги.

На темном фоне рисунка они казались золотистыми, и словно блестели от масла. Веревки сплетались в дивный орнамент, напоминая цветущие лианы, а бело- красные орхидеи пылали жизнью. Они гирляндой стекали от лодыжек, бутоны распускались, и вскоре было непонятно, то ли это живые растения, то ли оживший рисунок кимоно… Его складки казались цветочной поляной, под которой угадывалось женское тело.

— Нравится?

— Очень. Но вот позировать для такого…

Художник мягко улыбнулся:

— Ты привыкнешь. И полюбишь шибари. Поймешь, как оно прекрасно…

Я перевела взгляд с рисунка на собственные ноги. На коже четко отпечатался след крученой веревки.

Прекрасно?

Возможно. Но… на ком-то другом.

32

Но Мистера Маску словно заклинило. Раз за разом он связывал мне руки, оплетал тело замысловатыми узлами, заставлял висеть в паутине веревок.

Я и простую неподвижность-то с трудом выдерживала, а теперь мне и вовсе выть хотелось, так что при виде Мастера едва сдерживалась, чтобы не кинуться прочь. Вместо этого, я цепляла улыбку и подчинялась: без Клуба мне не выжить. Единственный, кому могла пожаловаться — Ларс.

— Ненавижу эти связывания! Выть хочется, когда меня на подвесе вздергивают, чувствую себя куклой.

— А ощущение такое словно тебе нравится, — Ларс становился все более отстраненным, но я не желала замечать похолодания.

— Как это может понравиться, — фыркнула и тут же потребовала показать, что он там нарисовал.

Комикс про мстительницу неожиданно «взлетел». Тысячи просмотров, сотни комментариев… и предложение от популярного портала выкладывать историю у них.

Ларс даже перестал брать подработку — платили за это куда больше, чем на разгрузке.

— И откуда ты идеи берешь? — вздохнула, читая про очередные приключения.

— Сами приходят… Лар, — он резко развернулся, так что стали видны черточки в серой радужке, — если нужны деньги — не стесняйся!

— Спасибо, — забота была приятна, — но я сейчас неплохо зарабатываю. Представляешь, даже на учебники хватает! Еще немного, и репетитора нанять смогу!

Я рад, — Ларс помолчал, а потом отвел взгляд: — ты извини, теперь не получится так часто приходить. В Клуб буду, если что-то случиться, то тоже прибегу. Но вот на такие посиделки времени не хватает.

Это было, как удар под дых. Я все-таки сдержалась и кивнула, надеюсь, спокойно:

— Понимаю. Спасибо за то, что вообще помогаешь!

— Ну, мы же друзья. Если что-то случиться — дай знать, — Ларс поднялся с видимым облегчением. — До вечера?

— До вечера, — я смотрела ему в след, не веря в происходящее.

Друзья? Всего лишь… друзья?

На работу пришла в расстроенных чувствах. Не понимала, о чем щебечет Лили, что хочет Мистер Маска. Ларс сегодня даже не попытался заполучить меня моделью. Рисовал что-то в стороне, не отпуская от себя преподавателя живописи.

Резкий хлопок перед лицом заставил вздрогнуть.

— Госпожа Коша, соберись!

Мистер Маска казался недовольным.

— Сегодня у нас следующий этап. Ложись на диван!

Черная бархатная обивка выглядела красиво. Я, повинуясь указаниям, закинула ногу на жесткую спинку.

— Отведи голову назад! Сильнее! Отлично!

Мистер Маска судорожно смешивал краски

Я исподтишка наблюдала за его движениями, за лихорадочным блеском глаз. И понимала: на меня смотрит не только он.

Многие желали оказаться на его месте, писать «Госпожу Кошку» стало модным. И мне это… нравилось.

Поймала себя на подобном чувстве и испугалась: как можно? Как могут доставлять удовольствие оценивающие, похотливые взгляды?

Даже не спала несколько ночей. Ворочалась с боку на бок, взбивала кулаками ставшую вдруг жесткой и неудобной подушку, корила себя за разврат… а потом смирилась.

Ну нравиться мне вызывать восхищение!

Оставалось принять это… и использовать.

— Ты изменилась, Госпожа Кошка, — Мистер Маска сам урчал, как довольный кот.

— Эдакая смесь девственной скромности и порочности.