На острие

Хрустальная ваза наполнялась. А я все не могла отвести взгляда от рисунка Ларса и понимала: он — гений. Простым карандашом он смог вытащить наружу все мои страхи, все сомнения… понял все, что происходило в душе. А может просто очень хорошо меня знает?

— Госпожа Кошка?

Я вздрогнула. Окружающие ждали, за кого отдаст свой голос модель.

Вот еще проблема. Обидеть Ларса нельзя. Но и Мистер Маска мог оскорбиться, вон, как напрягся. Небогатый выбор.

— Ну же? Смелее!

Хозяина откровенно наслаждался происходящим. И я решилась.

Напряжение, царившее вокруг, разбил веселый смех Господина Би. К нему присоединилось осторожное хихиканье остальных.

— Госпожа Кошка, вы — чудо!

С души свалился камень и стало легко-легко, словно за спиной крылья выросли. А всего-то надо было кинуть в чашу обе карточки, и красную, и белую. Похоже, моим поступком довольны все, и даже Ларс улыбается. Светло, чисто, не натянуто. А потом спохватывается:

— Простите, мне пора…

— Конечно, конечно, молодой человек, — кивает Хозяин. — Но все же прошу вас задержаться на пару минут. Видите ли, время от времени я устраиваю аукцион. Это огромное мероприятие и туда отбираются только лучшие творения членов Клуба. И мне почему-то кажется, что «Недотрога» будет иметь успех. Думаю, вы сможете заработать… — он взял со стола салфетку и что-то написал.

Я не видела, что именно, но судя по тому, как нервно Ларс облизал губы, сумма была немаленькая. В груди похолодело: накрылся мой подарок на день рождения! Я тут же обругала себя за эгоизм: семья Ларса небогата, кстати любая копейка. Радоваться надо, что появилась возможность подзаработать!

— Простите, но я хотел бы оставить картину у себя.

— Понимаю, — хозяин кинул короткий взгляд в мою сторону, отчего сердце ушло в пятки. — Есть вещи, которые не продаются. Видимо, это одна из них.

Осторожно свернув бумагу, Ларс попрощался. Это сколько времени, что он так поспешно сбежал? Хотелось бы уйти вместе с ним.

Хозяин как будто услышал:

— Вы можете быть свободны, Госпожа Кошка. Хорошая работа. — И добавил тихо, так что только я и услышала: — Не рекомендую сейчас встречаться с вашим молодым человеком. За ним следят.

В это я поверила сразу.

Только, переодеваясь и снимая косметику, спускаясь в лифте и сидя в такси не могла понять: зачем меня ищут?

Как преступницу? Но за какой проступок?

Или… жертву, которой надо помочь?

Эта мысль не давала покоя остаток ночи. До рассвета я не могла понять, правильно ли сделала, сбежав. Ведь даже среди саро бывают преступники.

Конечно, такое не афишируют. Клан сам разбирается с нарушителями закона, но особо этого не скрывает. Кто знает, может, убивший моих родителей — сумасшедший? И Клан пытается загладить его вину, подать руку помощи дочери жертв?

Но… почему я видела его сред полицейских? Тогда, прячась на крыше собственного дома?

И как сумела рассмотреть его с такой высоты? Может, это был обман зрения?

Проклятье!

Я запустила подушку в стену и отправилась заваривать кофе, все равно не засну. Нужно было решить, что делать: сдаваться? Или продолжать скрываться? Если смерть родителей какая-то нелепая ошибка, то клан возьмет на себя всю заботу обо мне, выделит жилье, оплатит Университет, поможет найти хорошую работу… В самом деле, почему я решила, что их убили из-за той встречи в кафе?

А если я права? Тогда нужно исчезнуть. Клуб подходит для этого как нельзя лучше. Накоплю на пластическую операцию, поступлю в Университет… И найду способ отомстить.

Да, верно. Рисковать нельзя. Нужно работать и учиться. А для этого…

Зеркало отразило всклокоченную девчонку с ввалившимися глазами. Кто захочет такую рисовать?

Нужно следить за внешностью. Она — мой пропуск в будущее.

Я вылила кофе и выпила чистой воды. Запекла сардельку и проглотила, не чувствуя вкуса. И отправилась спать. Мама всегда говорила что сон — лучший косметолог на свете. Не верить ей у меня основания не было.

30

Утро наступило по сигналу будильника. Вылезать из-под одеяла не хотелось, но разлеживаться времени не было.

Желая отвоевать у реальности хоть бы несколько минут, я представила предстоящий день. И вспомнила все, что пообещала себе вчера.

Жизнь казалась беспросветной чередой работы.

— Надо купить ежедневник, — пробормотала я, шлепая босиком в душ.

Но даже на это нужны деньги. И сходить в магазин, а я не была уверена, что отыщу время. Поэтому для начала включила коммуникатор и набросала примерный план на сегодня.

Пробежка. Завтрак. Готовка. Если сварить побольше супа, можно будет несколько дней не волноваться насчет еды. И, может быть, поспать на полчасика подольше.

Город проснулся давным-давно и оглушал шумом машин, человеческим гомоном и всегдашней суетой.

Когда-то я ее любила, а сейчас мечтала оказаться где-нибудь подальше от людей, чтобы не вздрагивать от фантомных болей — то и дело казалось, что вижу в толпе знакомые лица. И родителей.

Девчонка в спортивном костюме подозрений ни у кого не вызывала, но я все-таки старалась не попадаться в поле зрения камер. А потом, улучшив момент, свернула в проулок. Там., вдали от чистых красивых улиц, всегда можно найти укрытие.

— Да подожди ты!

Я сбилась с шага, услышав этот голос. Ларс?

А он уже обогнал меня и побежал впереди, показывая дорогу.

Старая баржа щерилась ржавыми бортами. На палубе, там, где в углублениях нанесло пыли, пробивалась трава.

— Давай сюда, — Ларс нырнул внутрь, не задев болтающуюся на одной петле дверь с круглым иллюминатором.

В рубке я чуть не споткнулась о груду хлама, потом влетела в покосившийся стеллаж, не упавший только из-за больших болтов, крепящих его к стене.

— Нашел место.

— Зато здесь никто не увидит! — Ларс скинул с плеч рюкзачок и развернулся, распахивая объятия. — Я соскучился! Ты не представляешь, что это за пытка — смотреть, как эти… лапают тебя взглядами и не дать им в морду!

Я могла представить. Но не хотела.

Ларс был уютным. Домашним. Как проводник в прошлое, когда еще ничего не случилось и мама с папой…

— Лара, ты чего? — он отстранился, а потом осторожно снял слезинку губами.

Его прикосновения не обжигали и не были неприятны. Пропитанные негой, манили закрыть глаза и полностью отдаться на милость течения. Хотелось рыдать… и целоваться.