На прорыв!
Шрифт:
Свободные бросались из леса на «красных людей» смело, но гибли под пулями десятками. Попыток выторговать себе свободу никто не делал. Что лишь утвердило адмирала во мнении, что Хозяйка им бесповоротно промыла мозги.
– Они гибнут как рабы «муравьев»: покорно, безропотно, с тусклыми глазами существ, не видящих в жизни никакого смысла. – Обронил вяло Дементий.
– А что делать? Попытки докричаться до них ни к чему не привели. Седых старался. Экспедиция старалась. Многие пробовали. Да не многие выживали. Время вернуть долг.
Дементий кивнул, продолжая
Чистильщики были другими. Эти дрались до последнего, осыпая градом пуль алые костюмы. Целились в голову. Смотровые стёкла один за другим ловили рикошеты. В шею солдат периодически отдавало. Не будь стабилизатора, позвонкам немало бы досталось. Били прицельно. Без разговоров. Стрельба была единственной формой доступного диалога. Убийство этих людей Демон даже поощрял. В тощих телах «свободных» тепловизоры обнаруживали иную формую жизни. Она вольготно чувствовала себя в районе груди. Личинки управляли телами.
Культисты, не видевшие в начале необходимости убивать людей, уверились в правоте начальства в ходе боя. Зиновий Железнорукий, где-то глубоко внутри себя отрицающий насилие и жестокость, сейчас стрелял без раздумий. Даже добивал личинку отдельной очередью в живот. А подземники брали с него пример, пока постепенно не поняли, почему так происходит…
Инородное создание, стремясь покинуть более не жизнеспособный носитель, вскрывало грудную клетку как хирургической пилой. Морда с обилием зубов выгрызала плоть. В целом существо походило на куколку бабочки. Только размером с батон. Гадкое, мерзкое существо показывало одним своим видом воплощения ужаса, с которым воюет Содружество.
Всякий кто видел личинку воочию, больше не сомневался, жать ли на курок, когда видит перед собой тощего Свободного.
Люди же анклава «Владивосток» вовсе не сомневались, стрелять или не стрелять в фанатика. Свободные забрали немало жизней их родных и близких ещё во времена Хозяйки. Если с неинфицированными ещё можно было когда-то договориться, то запрет «Лысой стервы» Клавдии на всякие переговоры с ними в основном был связан с тем, что до разума фанатиков достучаться уже не удавалось.
«Чистильщики» выделялись на фоне своих непонятных союзников относительной полнотой. Лощёные лица и гнилые остовы зубов явно говорили о частом употреблении мяса даже не сведущему в медицине человеку. Хорошей подсказкой были вязанки из ушей. Они как ленты патронов опоясывали каждый костюм. Подвяленные уши долгой зимой были порой единственным дополнительным источником пропитания в неурожайные дни охоты.
«Человеческие уши», – прикинул про себя адмирал, желая увидеть среди них звериные. Да куда там.
На каждом людоеде Зиновий насчитывал сотни ушей. А сколько было съедено, боялся даже представить. Выходило, что каждый чистильщик-людоед уничтожил немало уцелевших индивидуумов-выживальщиков за годы своей дикой охоты.
«Каждый из них губил потенциал нашей расы выживших. Каждый подписал себе смертный приговор. Сам». – Размышлял адмирал, расстреливая тощие и жилистые вонючие тела.
Волчий вой в лесу в
какой-то момент перебил звуки редкой стрельбы. Алые Саламандры за явным преимуществом перед противником быстро расправились с нежелательными людьми.В новом мире им не было места.
Зиновий отметил, что его солдаты в какой-то момент даже перестали прятаться, во весь рост идя на врага.
– Подземники, что за психологическая атака? А если с РПГ пальнут в упор?! Пригнулись все! Прикрывает друг друга! В лобовую не лезем! Если Чистильщики со Свободными в парах ходят, жди сюрприза! Анклавовцы, не жрём! Вас тоже касается! Костюмы не дают абсолютной защиты. Модули можно повредить! Заклинит что и всё – возьмут вас голыми руками. Берегите костюмы! Новых не выдадут!
Солдаты пригнули головы, рассыпались за деревьями.
Вой волка послышался ближе.
– Он там, идём! – Послышалось от Ленки. Она рванула в кусты, на ходу ломая даже небольшие деревья. За капитаном оставалось неплохого размера просека. Её новые ноги позволяли ей свободно чувствовать даже на болотах.
Зиновий перемахнул через поваленный дуб и оказался на полянке. Волк рычал и скалил клыки. Под ним лежал человек, прижимая окровавленную руку к лицу. Лицу без носа.
«Не тощий – Чистильщик». – Сразу понял адмирал. По лицу на шею пленника стекала кровь, обильно пропитывая грязный камуфляж-хаки поверх свитера.
Демон, подлетев в планере к другу на полянке, осуждающе покачал головой.
– Что Зём? Волк не убежал?
– Да куда там.
– Так ты забыл одну вещь. Ты передушил всю стаю Лота и его самого сразил в честном бою, так сказать. А значит, он считает тебя главным. А Ольха его выходила. Да и к нашему запаху он привык. Так что теперь мы… его семья. А эти отребья ему враги. Ого, сколько ушей у этого гада!
– Зиновий взял чистильщика за ногу, стряхнул Лота и поднял пленника на уровень пояса.
– Сколько ушей ты сожрал?
– Пошёл в жопу! – вырвалось из глотки. Чистильщик оскалил пеньки зубов.
– Я тебе сейчас всю обойму в булки засажу! Отвечай! – Зиновий как следует тряхнул пленника. Вися вверх ногами, он ударился о колено костюма. В голове искры посыпались.
– Да кто ж их считал? – Взявшись за лоб, обронил через силу пленник.
– Почему вы бродите вместе со свободными?
– Слышь, железяка красная, не твоего ума это дело!
– Отвечай! – Зиновий сдавил ногу, легко ломая кость на голеностопе. Его имплантат руки вдобавок усиливали перчатки костюма.
– А-а-а! Моя нога!
– Что. Вы. Делаете. Вместе. В. Лесу. – Сквозь стиснутые зубы выдавил Зиновий.
– Грибы собираем. Супчика захотелось. – Обнажил гнилые пеньки пленник и заржал, игнорируя боль. Дикий лесник, заросший бородой и длинными локонами, мог походить бы на егеря, если бы не та же вязанка ушей в ленте на шее.
– Зём… отдай его мне. – Донеслось от Демона с планера. Глаза его загорелись жизнью. Заёрзал на месте, как будто придумал что-то интересное, но пока не мог никому об этом рассказать. – Я развяжу ему язык.