На прорыв!

Зиновий после всех Уссурийских событий отменил лимит использования воды, позволяя всем в команде отмыться, как следует ровно столько, сколько позволит совесть стоять в душе. Четыре дня возни в городе с работой от зари до заката порядком вымотали людей. И это без установки щитов от радиации, которые отодвинули на лето. На подобном строительстве должны были трудиться сотни людей. Чего Содружество пока себе позволить не могло. Не хватало рабочих рук. О разведке территорий, лежащих к северо-западу от Уссурийска, тоже речи не шло. Чем ближе приближались люди к прошлой границе с Китаем, тем крепче росло понимание, что те земли будут заражены высоким уровнем радиации еще не одно десятилетие.

«Озеро Ханка стоит исключить из приоритетных источников возобновляемых ресурсов, необходимых Содружеству из-за высокого уровня радиации. Рыба там не пригодна для промыслового лова». – Отправил депешу адмирал Седыху. В нём же Зиновий отметил, что более перспективно выглядело возвращение лесов к востоку, юго-востоку и северо-востоку от Уссурийска, чем адмирал и занимался три дня к ряду, уничтожая с отрядом по лесам «свободных» и «чистильщиков».

На планерах долетели до Арсеньева. Тайга стояла нетронутой без признаков заражения, что позволяло расселение людей вплоть до бухты Ольги. Начальник безопасности Семёныч с разведкой даже донесли, что уцелел участок автомобильной трассы. На вездеходах вполне можно было добраться до самого анклава. А при восстановлении трассы создать автомобильное сообщение Арсеньев-Владивосток. Сам же Седых доложил, что будь у него топливо, он вначале восстановил бы сообщение Владивоток-Партизанск-Находка, а то и разведал бы трассу вдоль всего побережья вплоть до Дальнегорска. Тем более, что от Арсеньева через Варфоломеевку и Новочугуевку и Кавалерово туда тоже вела трасса. А в своей целостности эта круговая трасса могла создать безопасный сектор жизни, растянувшийся от Уссурийска до Ольги с востока на запад и от Владивостока до Арсеньева с юга на север.

«Так что все упирается в нефтепромысел или штамповку наших планеров», прикинул Зиновий. Но судя по старым данным, Вода лилась, разбивая все блоки и унося мысли прочь вместе с мыльной пеной.

Воды не жалел. Адмирал рассчитывал в ближайшую неделю пополнить её запасы на Шмаковке по трассе их жд-экспедиции. По заверениям того же Седыха в довоенные годы там располагались источники минеральной воды, бьющие из земли. Даже если они были заражены с поверхности, стоило установить скважину и чистая, а то и целебная вода, начала питать бы всю округу. А где вода – там жизнь. В голове уже роились планы, что новый анклав должен быть создан именно там. А с ним солнечные батареи, теплицы, перевалочный форпост, который позволит не экономить воду совсем, да вдобавок доставлять её в районы, где в ней особо нуждаются.

«Останется только достать людей», – вновь прикинул адмирал.

Отменил лимит применения водных процедур Зиновий сегодня и по иной причине – по крыше стучал дождь. Настоящий, весенний, он быстро превращал последний снег в лесу лужи. А гром гремел такой, что состав трясся. Но он не пугал ни культистов, ни анклавовцев. После объявления Вики по динамикам, люди ему радовались.

По заверениям молодой учёной, вода, при необходимости собирающаяся в желобах на крыше состава, была чиста как слеза младенца.

Дождевой водой тут же принялись наполнять резервуары всех вагонов. А глядя на молнию за окном, Вики всерьез поставила вопрос о том, что в следующий раз составу нужен не только громоотвод, но и ловец молний. Одно попадание такого заряжало аккумуляторы по полной за секунду. Эквивалент работы всех солнечных батарей и ветряков за весь день работы.

Зиновий улыбнулся водным потокам. Больше всего его радовала, что Экспедиция не несла потерь. Алые Саламандры отлично показывали себя, надёжно защищая от разведчиков на западе Уссурийска от радиации, а отряды прорыва в лесах от метких пуль и биологического заражения личинками.

Дверь открылась. В санузел прошмыгнула чёрная тень, ловко сбросила чёрный костюмчик, как змейка шкурку, отодвинула пластиковую перегородку и… предстала перед Зиновием. Ленка собственной персоной. На глаз-индикатор эротично сползли распущенные волосы, получив свободу от заколки. Капитан все ещё прикрывала «неживой глаз», стесняясь его на лице. А вот своих ног она больше не стеснялась: чёрные имплантаты оплели ноги адмирала. Зиновия она тоже совсем не стеснялась: воспрянувшие соски упёрлись в грудь. Обнялись, нежно и неторопливо целуясь.

Зиновий намылил руки и принялся натирать её плечи, шею, руки… взгляд зацепился за двенадцатилучевую звезду на запястье. Приблизив руку, поцеловал прямо в неё.

– Как ты думаешь, остались ли ещё телепаты? Хоть кто-нибудь из ордена, который противостоял Хозяйке?

– Тебе мало Андрейки?

– Но что…если есть другие.

– Может и есть. Может именно они надоумили каннибалов работать вместе с зараженными?

– Зачем им это делать?

– А кому ещё? Сами мутанты после смерти Хозяйки разобщены. Каждый «муравейник» сам за себя. Каждый Искатель сам за себя. А кому ещё? Я всю голову поломал, подыскивая варианты. Что-то не сходится.

– Не знаю… ты это, не останавливайся, целуй.

– Ага, целую. И думаю. Думаю и целую.

Нега захватила обоих, отодвинув все разговоры на потом…

Сам поезд спешил на север. Управление взяла на себя Ольха. Вскрыв чистильщика несколько дней назад, она диагностировала увеличенную в размерах щитовидную железу и начинающийся некроз печени. Ещё были массивные камни в почках, дегенеративные изменения головного мозга: проявляла себя киста. Каннибал был абсолютно стерилен. Но учитывая условия, в которых жили люди в последнее 16 лет, это было не так необычно, как считалось бы раньше.

Развернув перед собой на панели управлении в локомотиве большую российскую карту образца 2022 года, Ольха краем глаза посматривала за смотровое лобовое стекло на дорогу, больше сосредоточившись на направлении на бумаге. Новая карта была немного точнее старой советской карты образца 1988 года, которую использовала Первая Экспедиция.

Связка роботов, разогнав состав, неслась рядом с Содружеством среди сильного дождя. Они как трактора пахали за собой землю, порой увязая в грязи по самые головы. Некоторые отставали, застревая в многометровых лужах, но как всепроходимые танки, быстро выскакивали на сушу и нагоняли своих. Тимофей определил им контур площадью в 500 метров на расстоянии десятка метров от состава, внутри которого им стоило оставаться всю дорогу и роботы пытались следовать этой команде.

Сами роботы мало заботили Ольху. Она всё чаще просто посматривала на волка, который ехал на одном из плоских роботов, от удовольствия встречного ветра в лицо высунув язык. Вёл он себя совсем как пёс, которого молодой доктор всегда хотела иметь. Разглядывая видео-образы хроник в дисплеях ИМИИ, она часто мечтала о собаке и домике с солнечной лужайкой на поверхности. Но под землей был лишь тусклый свет фонарей, а все домашние животные виртуальными.

С другой стороны, её «пёс» покусал адмирала, который тут же попытался избавиться от него в лесу. Но волк вернулся к людям, пришёл к самым ногам Ольхи, низко склонив голову. Поведение, свойственное уже не вожаку стаи, но смиренному псу перед своей хозяйкой.

Роботы одним своим грохотом распугали всех мутантов, искателей и возможных людей в округе. Ольха всерьёз полагала, что Экспедиции с таким сопровождением под прикрытием планеров с неба ничего не угрожало. Кто мог собрать против них мощный отряд? Таких сил просто не осталось.

Поезд мчался по путям, уже расследованным 2 месяца назад. Скорость замедляли лишь на тех участках, где когда-то работали лопатами, делая насыпи в ямах. Так же вперёд-смотрящий дрон смотрел за состоянием рельс, подавая сигнал тревоги за 5 километров, если видел угрозу для плавного хода тягача. Делал он это в полуавтономном режиме с помощью программы, которую на досуге написал для него Тимофей и опять же не требовал внимания Ольхи.