Наследница

Пока ползла до ВУЗа по загруженной улице, совсем забыла о назойливом абоненте, терзающем мою сотовую линию. Все мысли крутились вокруг угрозы опоздания и риска не занять «козырное» место в самом конце аудитории. Так и вышло. К моему появлению в институте, осталась только первая парта. Ни шпору достать, ни в телефон подсмотреть. А ведь знала, что его звонок дурное знамение.

Ух!

Раздраженно запульнула умолкший телефон в сумку и плюхнулась на стул. Надежда только на собственную голову. Только бы ни впасть в ступор от волнения.

К счастью, спустя несколько долгих и довольно нервозных часов, экзаменационная комиссия объявила оценки. Слава богу, что у меня фамилия на «Б», а не на «Я», а то пока бы до меня очередь дошла, я бы схлопотала инфаркт миокарда. Председатель комиссии быстро зачитал оценки и это его короткое «Березовская – отлично» вознесло меня до небес.

Я справилась! Смогла!

– Кто без пяти минут дипломированный лингвист самого крутого ВУЗа страны?

– Мыыы! – радостно протянула я. Ева звонко рассмеялась и бросилась меня обнимать.

– Наконец-то можно перестать заниматься зубрежкой и как следует отдохнуть.

– И не говори, прямо гора с плеч. Давай выйдем отсюда поскорее жара неимоверная, - обмахивая нас черновиками, попросила я. Из-за нервов голова немного болела и ощущалась свинцовой. Сегодня нужно выспаться всласть.

– Девчонки, а вы на выпускной идете? – догнал нас однокурсник, когда мы с Евой в обмнимочку спускались по парадной лестнице института.

– А тебе-то что? – немного грубовато выдала Ева, но все же взглянула на парня с любопытством. И это она-то меня учила вежливости и манерам. Ну-ну.

– Как что? Хочу знать стоит ли туда идти или нет, - не стушевался парниша, прямо озвучил мысли и оголил намерения.

Ева приостановилась и заинтересованно посмотрела на него, словно увидела впервые. Да, ей нравятся напористые мужчины. Тут он попал в яблочко.

– Ну допустим я пойду и что? – она вскинула подбородок и наполнила взгляд такой фальшивой надменностью, что мне пришлось за кашлем скрывать свой сорвавшийся смешок.

– Я мог бы заехать за тобой, чтобы эти бесподобные ножки не шли пешком.

– Эти бесподобные ножки могут устать только от педальки личного автомобиля. Еще предложения, - самоуверенно парировала подруга, с азартом заныривая в эту игру для двоих.

– Так, это надолго. Я побегу, дорогая, созвонимся.

Чмокнула подругу в щеку и спешно капитулировала.

Вечерело. Зябкий ветерок пробирался сквозь тонкую ткань платья, покрывая гусиной кожей руки. Приобняла себя под локти в попытке хоть немного унять озноб и направилась к машине. Удачный все-таки выдался день. Продуктивный.

Так я думала ровно до той секунды, пока не увидела Давида, облокотившегося бедром на мою ласточку. Когда наши взгляды встретились, в груди непрерывной цепочкой заискрили электрические разряды. Очень быстро вспыхнули и тут же погасли, но усилить озноб все же успели. Я замедлила шаг, силясь унять неуместную дрожь. Еще не хватало, чтобы он заметил.

Мужчина из-под полуопущенных ресниц наблюдал за мной с застывшем выражением на лице. Идеальным выражением, надо признать. Темно-серые брюки в крупную клеточку безупречно сидели на атлетичных бёдрах, как и черная рубашка с закатанными до локтя рукавами.

Я глубоко вдохнула и нацепила на себя самую что ни на есть безразличную маску.

– Так не терпится узнать, когда я пришлю чек за газон?

Давид усмехнулся и слегка повернул голову в сторону. Лениво пробежал глазами по ногам мимо проплывающих студенток и, когда его внимание к ним перевалило за тонкую грань приличия, снова посмотрел на меня.

– Не так уж я и мелочен.

Девочки кокетливо захохотали и зашептались между собой, поглядывая на него. Не понимаю, на что он там так долго смотрел? Селедки же бесформенные, ей богу.

Инстинктивно расправила плечи и коснулась волос.

– После вопиющего предложения я разочаровалась в твоём пантеоне ценностей. И ожидаю теперь чего-нибудь из ряда вон выходящего, - устало проговорила, не повышая голоса. Город шумит, студенты смеются и болтают друг с другом, если не услышит – его проблемы.

– Что с твоим телефоном? – прозвучало строго и даже немного раздраженно.

– А что с ним?

– Я звонил тебе несколько раз.

– Ах, это был ты? – фальшиво удивилась. – Думала опять какой-то автоматический обзвон.

– Не нарывайся, Аня, - глухо предупредил Давид, не удосужившись сменить обманчиво расслабленную позу. Я-то вижу, как вена на шее вздулась.

– А то что? Посадишь меня в подвале или силой заставишь с тобой спать?

Мужчина нахмурил густые брови и не по-доброму сощурил глаза, на дне которых мерцало что-то нехорошее. «Не подавай ему идеи!» - мысленно отругала себя и закусила губу с внутренней стороны. Но где-то под рёбрами закипал взвар из досады, усталости, безвыходности, обиды и желания, нет, острой потребности вывести его из себя. Пусть знает, что я не пасую перед его мрачноватой энергией.

– Мне просто интересно узнать насколько далеко ты можешь зайти в своей безнаказанности, - я склонила голову на бок и так же, как он, сощурила глаза. – Неужели тебя так власть испортила? Почувствовал себя всесильным?

Вместо неконтролируемой вспышки гнева, он развязано так, соблазнительно улыбнулся на одну сторону:

– Нельзя испортить то, что уже испорчено. И да, ты не представляешь, как глубоко я могу зайти.

Его медовые глаза потемнели до цвета насыщенного солодового виски, а в расширенном зрачке полыхнул огонёк. Под гипнотизирующим взглядом я тяжело сглотнула и, отлаженным движением заправила локон за ухо.

– Ты хотел сказать «далеко», - поправила его севшим от волнения голосом.

– Нет. Я сказал именно то, что хотел сказать.

Обреченно прикрыла глаза, примиряясь с его пошловатой бестактностью. Ну откуда ему знать о правилах приличия или нормах морали? Он же ведёт себя как животное. Все человеческое ему чуждо.

– Если ты не за чеком, тогда пропусти. Мне пора ехать, - попыталась его обойти, поскорее сесть в машину и удрать подальше отсюда. Но стоило только шагнуть в сторону, как Давид пришёл в движение и ловко сцапал мое запястье. Жаркое кольцо мужских пальцев опалило кожу титановым браслетом. Из такой хватки не вырвешься, сколько ни пытайся. Я кинула красноречивый взгляд на место нашего соприкосновения и разозлись, оттого что мою свободу ограничивают, а желания пытаются подавить. Но опротестовать хамское поведение не успела.