Натуральный обмен

Мельвидор поднял на меня глаза.

– Ты имеешь право нас ненавидеть, - тихо сказал он.
– Но Карадена гибла на наших глазах. А ты с каждым днем все больше соответствовал тому, каким должен быть принц. Мы променяли совесть на надежду.

Ненавидеть? Да, мне казалось разумным, что я должен их ненавидеть. А еще лучше отомстить. Выгнать их из столицы, или вообще из королевства. А может, и вовсе, казнить, чтобы не осталось свидетелей, что я самозванец.

Это было бы логичным поступком. Весьма. И, судя по смиренно опущенным головам, чего-то подобного они от меня и ждали, готовые принять любой приговор, который я вынесу.

– Я вас не ненавижу, - признался я.
– Надо бы, но почему-то не могу, - оба вскинули глаза, не веря своим ушам.
– Мне все еще больно, я чувствую себя преданным. Но я не могу обвинить вас во всем, что со мной произошло. Да, вы лгали, но я сам согласился сыграть принца, вы не пытали меня, не шантажировали, не тащили силой. Я согласился сам. Пусть, я не знал всех обстоятельств, но вы спрашивали моего согласия, и я его дал совершенно добровольно.

– Ты сможешь нас простить?
– спросил Мельвидор, на этот раз пряча глаза.

Я помолчал, прежде чем дать ответ.

– Пока не могу, - сказал я честно.
– Со временем, наверное. Но мне нужно это время, чтобы снова научиться вам доверять.

– Мы не подведем, - решительно заявил Леонер.

– И мне очень хочется вам верить. Но мне нужно время.

– Это больше, чем мы могли рассчитывать, - сказал Мельвидор.
– Спасибо тебе за великодушие...

– Мел, не нужно, - попросил я.
– Кажется, мы сказали друг другу все, что хотели. Оставьте меня, пожалуйста.

Они не спорили, просто встали и вышли.

А я должен был подумать, как смириться со всем, что я узнал, и как жить с этим дальше.

***

Я сидел на широком подоконнике в своей комнате и смотрел в окно. За ним уже совершенно стемнело, но я не мог заставить себя встать и пойти спасть. Так много мыслей и так мало чувств, осталась только грусть. Больше на данный момент я не испытывал ничего.

В дверь тихонько постучали.

– Кто там?!
– ответил я достаточно грубо, я никого не желал видеть, хотел побыть один.

– Это я, - ответил голос Эйниры.

– Проходи, открыто, - отозвался я, не меняя позы.

Что ж, и этот разговор должен был случиться. Рано или поздно. Должна же она попросить прощения за свою грубость, как и положено вежливой принцессе, потом уже спокойно повторить, что не шутила, и, так как я не ее муж, я не имею права к ней приближаться.

– Я хотела поговорить.

Я пожал плечами.

– Говори. Только, если в память о том, что между нами было, ты не хочешь, чтобы меня разрубили на четыре куска, говори потише. У меня нет при себе магической свечи.

– Я не собиралась кричать.

И то хлеб.

– Хорошо, - отозвался.
– Тогда я тебя слушаю.

Эйнира помялась, прежде чем начать. Потом все-таки решилась:

– Я разговаривала с Мелом, потом с Рейнелом.

Я, наконец, отвел взгляд от завораживающей темноты за окном и посмотрел на нее:

– Зачем?

– Пыталась понять.

– Что именно?

– Тебя.

Я хмыкнул.

– И как? Удалось?

– Не надо так.

– А как нужно?
– я говорил спокойно, но избавиться от сарказма в своем голосе не смог.
– Ты ясно дала понять свою позицию. Я ее принял.

– А что если я была неправа?

– Да, неужели?

– Эридан... или?

– Эридан, - кивнул я.
– Я привык.

Она вздохнула:

– Хорошо. Эридан, послушай, тогда я не знала всего. Я думала, ты назвался принцем ради власти, богатства, титула.

Желание ерничать отпало абсолютно.

Я с болью посмотрел ей в глаза.

– Неужели ты так плохо меня узнала, что могла так подумать?

– Мне стыдно и очень жаль, - прошептала она, опуская взгляд.

– Нет уж, не отворачивайся, - я спрыгнул с подоконника и подошел к ней, поднял лицо за подбородок.
– Зачем ты тогда пришла, если думаешь, что я здесь ради жажды наживы?

Но Эйнира не отстранилась и не ударила меня по руке за дерзость прикасаться к замужней даме.

– Мельвидор открыл мне правду. Рей подтвердил, а еще рассказал о том, что ты отказался от всего ради Карадены.

Я предлагал отказаться от всего только ради нее, невольно вспомнил я, но она это не приняла.

– И ты пришла сказать мне, что гордишься моей самоотверженности на благо короне?

– Нет, я пришла попросить прощения и сказать, что люблю тебя.

Вот такого поворота я точно не ожидал.

– Я не твой муж, - тихо напомнил я.
– Ты принадлежишь ему, и связь со мной порочит твою честь, или как там это называется у принцесс.

– Связь с тобой была самым прекрасным, что было в моей жизни.

– А еще я соврал тебе, - напомнил я, не желая, чтобы осталась какая-то недосказанность.

Но она подготовилась и к этому вопросу.

– Рей объяснил твои мотивы.

– Я хотел тебя защитить в случае моего разоблачения.

– Я думала, не доверял.

– Доверял. И сейчас доверяю и знаю, что ты никому не расскажешь о том, что узнала.

Эйнира вдруг всхлипнула, в глазах появились слезы.

– Прости меня, я такая дура. Мне лучше уйти...

Она дернулась в сторону двери, но я поймал за руку, заставляя повернуться.

– Иди ко мне, - я обнял ее и крепко прижал к себе.
– Не надо убегать и не нужно больше ничего говорить. Прости меня.

– За что?
– всхлипнула Эйнира мне в плечо.

– За все, - ответил я, гладя ее по волосам и все еще прижимая к себе, - и за то, что сейчас я хоть на мгновение позволил тебе подумать, что я тебя не люблю.

Часть 3. Король

Даже в самой худшей судьбе

есть возможности для

счастливых перемен.

Эразм Роттердамский

Пролог

Темноту библиотеки пронзил свет свечи. В помещение вошел полный седовласый мужчина с подсвечником в руке, высокий более молодой и стройный поднялся ему навстречу.