Натуральный обмен

– Считаю до десяти!..
– донесся до нас голос принца.
– Я теряю терпение!

Я посмотрел в окно на бледное, перекошенное от страха лицо девочки, отражающееся в начищенном до блеска клинке. На улице уже совсем рассвело.

– Это ты мне должен, - сказал я спокойно.
– Не она.

Харес удивленно распахнул глаза, словно не веря тому, что слышит. А я тем временем положил свой меч на стол и шагнул к двери. Оружие мне больше не понадобится.

– Восемь...
– считал Дамиан.

– Девять, - передразнил я, выходя из домика.
– Кончай балаган, я здесь.

В его глазах появилось ликование. Видимо, несмотря ни на что, он не слишком надеялся на мою мягкотелость и допускал, что я попробую бежать. Или считал меня таким дураком, что я не догадаюсь, что бежать все равно некуда, потому что деревня окружена?

– Взять его!
– прорычал принц, и его люди, словно цепные псы, бросились ко мне.

Меня тут же поставили на колени и принялись вязать руки за спиной. Я не сопротивлялся, только поморщился, когда новая веревка легла на старые раны.

Потом два огромных воина встали по обе стороны от меня, положив по руке мне на плечи. Но я даже не предпринял попытки подняться. Я уже сдался, а устраивать шоу для принца не собирался.

Подошел Дамиан, неспешно, гордо, чтобы вблизи посмотреть сверху вниз на поверженного врага.

– И на что ты надеялся?
– поинтересовался он почти что ласково.

Откуда у принца это постоянное желание поговорить со своими жертвами? У него совсем нет друзей, и он жаждет общения? Однако у меня Дамиан определенно не вызывал желания вести с ним задушевные беседы. Хотелось скорее плюнуть в него, но я не был настроен на театрализованные действия.

– Молчишь, - констатировал принц немного разочаровано.
– Что ж, дело твое, - а потом продолжил уже громче, так, чтобы его слышали жители деревни: - За попытку побега и убийство моего подданного этот человек приговаривается к смерти!

Вот как. Значит, как приманка для якобы короля Карадены я его больше не интересую. Отчаялся поймать Рея? Ведь если бы ему все же удалось схватить его, он не тратил бы свое время на поиски меня. Решил отомстить хотя бы кому-то?

– Приговор привести в исполнение НЕМЕДЛЕННО!

Этим словам я уже не удивился. Странно, я даже не испытал страха. За последние дни я столько раз собирался умирать, что эта тема потеряла для меня актуальность.

Меня поставили на ноги и повели на окраину деревни к большому дереву с раскидистыми ветвями. Стало быть, повесят. Интересно, здесь тоже это считается самым позорным видом казни, как в Карадене?

О чем я думаю, черт возьми, в последние минуты своей жизни? Я чувствовал какое-то нездоровое веселье, а еще не покидало ощущение, что это все происходит не со мной, а может быть, всего лишь сон, и я вот-вот проснусь. Вот только я не спал.

Меня посадили на лошадь, не развязывая рук, на шею накинули заранее приготовленную петлю (надо же, какая предусмотрительность), а другой конец веревки перекинули через толстую ветку. Отработанные действия, доведенные до автоматизма, сразу видно. Сейчас они отведут коня, а я останусь болтаться на ветке...

Мыслей в голове практически не было. Поздно трепыхаться, когда ты уже на крючке. Что я мог сделать? Попытаться бежать? Глупо. Начать умолять о пощаде? Нет уж, увольте. Не говоря уже о том, что это было бы еще глупее.

– Есть ли у тебя последнее слово?
– надменно поинтересовался принц.

Последнее слово? Ему? Да он даже эпитафии не заслуживает. Хотя... Я внезапно передумал. А почему, собственно, и нет?

– А, знаешь, есть, - сам напросился, мне терять больше было нечего. Дамиан даже отшатнулся оттого, как прозвучал мой голос. Наверняка, ждал от меня мольбы о пощаде, а не наглого насмешливого тона.

– Ты хотел знать, почему твой отец уважает Эридана больше, чем собственного сына, так я тебе расскажу. Эридан никогда не пытался возвыситься за счет других. Он казнит преступников, а не невиновных. И ему плевать, что о нем подумают, любят его или нет, он просто поступает так, как считает правильным. И ты можешь из кожи вон лезть, пытаясь заслужить любовь императора, можешь перебить кучу народа, но ты по-прежнему останешься мелким пакостником. О какой любви может идти речь? Ты даже уважения не заслуживаешь.

– Да как ты?..
– принц покраснел, как помидор, прямо до корней волос.

Отлично, пусть я умру, но он еще долго будет вспоминать мои слова.

– Как я смею?
– переспросил я настолько насмешливо, насколько вообще был способен.
– Мне уже нечего терять, да и ты уже все потерял. Твой отец зовет короля Эридана Виртуозом? Так знай, после его смерти он будет звать его так же, а вот тебя - никогда!

Меня понесло. Мне больше не нужно было сдерживаться, подбирать слова, думать о дипломатии. Я сейчас умру, черт возьми, а значит, могу говорить все, что вздумается. И я не доставлю ему такого удовольствия, и не признаюсь, кто я, пусть он сам потом узнает и кусает локти в бессильной ярости.

Простите меня, мама, Эйнира, Рейнел, Мел, Леонер и все, кто верил в меня. Простите за то, что так много не успел. Но если пришло время умирать, значит, пришло. Плакать и биться в истерике у всех на виду я не буду.

– Повесить!
– перст принца указал на меня. Рука подрагивала от ярости.

– Вешай, чего уж там, - милостиво разрешил я, продолжая насмехаться.
– Это же единственное, что ты умеешь...

Я не договорил, прервался и замолчал, не веря своим глазам: из-за домов, словно по волшебству, появлялись воины в латах с эмблемой императора. Похоже, они медленно и бесшумно окружали отряд Дамиана, пока я так удачно отвлекал их своей речью.

– Что за?..
– ахнул принц, оглядываясь.

Солдат императора было много, раза в три больше людей принца. Они вырастали из своих укрытий, словно тени, и воины Дамиана немедленно складывали оружие.

А потом солдаты расступились, пропуская вперед несколько всадников. Первым вперед проехал человек с императорским штандартом, при виде которого, все жители деревни тут же упали на колени в ожидании того, кто ехал следующим.

И вот появился ОН. Император был худ и стар. Серебристая мантия, закрывающая его от плеч почти до пят одного цвета с длинными седыми волосами. На голове золотая корона, не обруч, как принято в Карадене, а именно корона, высокая, с зубцами, между которых вкраплены крупные драгоценнее камни.

– Отец?
– голос принца прозвучал жалко. Сейчас он скорее напоминал щенка, которого застали за порчей тапочек.

На лице Георга явственно отразилось презрение. Он посмотрел на сына сверху вниз и коротко бросил:

– На колени, - а потом отвернулся и больше не смотрел в его сторону.

Дамиан не то что встал на колени - рухнул в пыль и больше не поднял головы.

В этот момент мне даже стало жаль принца, строил-строил свой план-месть, а он взял и так легко провалился...