Навола

— Это было непросто.

— Прости меня, — сказал я. — Я должен тебе больше, чем могу заплатить, но клянусь, что однажды это исправлю.

— Не давай обязательств, — сказала она. — Обязательства — для людей более могущественных, чем мы с тобой. — Она потянула меня к лестнице. — А теперь идем. Сюда.

— Най. — Я оттолкнул ее. — Ты сделала все, что я просил, и даже больше. Иди вперед. Я справлюсь.

— Но как ты выберешься из палаццо?

— Это не твоя забота. Ты сыграла свою роль.

— Но...

— Послушай! — Я нашел ее руку и сжал. Притянул Аллессану к себе. — Послушай. Вскоре рассветет, а тебя никто не должен увидеть. Одно слово стражника или слуги, и ты погибла. Возвращайся в свою комнату и забудь, что когда-то знала меня. Иди! — Я толкнул ее к лестнице. — Иди! Живи, чтобы найти Луго и твои деньги. Иди и живи!

Еще мгновение она медлила, а потом, к моему изумлению, крепко обняла меня.

Прижалась щекой к моей щеке, чистой кожей к моей грязной, изувеченной плоти, и прошептала в ухо:

— Ты не чудовище. Кем бы ни притворялся, для меня ты не чудовище.

И она поцеловала шрамы на моих щеках губами мягкими, словно крылья бабочки, а потом исчезла, и эхо ее шагов затихало в лестничном колодце, оставляя меня одного в темноте.

Глава 63

Медленно, крадучись, я двинулся по лестнице вслед за удаляющимися шагами Аллессаны. Все выше и выше, счетом ступеней меряя свое восхождение из чрева земли, часто останавливаясь перевести дух. Подъем был труден, а я — слаб. Я и не подозревал, насколько ослабел.

На мгновение я пожалел, что отослал Аллессану, потом укорил себя за эту мысль. За наше недолгое знакомство она проявила ко мне великую доброту, пожертвовала для меня большим, чем все прежние союзники моей семьи. Оставалось лишь надеяться, что ей не придется за это заплатить. Я боялся, что придется.

Я добрался до верхней площадки и протиснулся в дверь. На ощупь запер ее ключом, снятым с трупа Акбы. Если нам повезет, его тело найдут только поздним утром.

Я стоял в коридоре для слуг. В одном из множества узких коридоров, по которым мы с Челией часто крались, изображая фат. Я много раз видел эту дверь, но никогда не обращал на нее внимания. Разве могло меня заинтересовать царство слуг? Вот почему я прежде не знал о существовании тайной тюрьмы внизу. Удивительно, что столь ужасное место находилось так близко. Его никто не прятал, и у меня были глаза — но я не видел. Очередной урок.

Палаццо вокруг меня спал. Я не слышал шагов. Не слышал голосов. Не слышал дыхания. Не чувствовал дыма свечи или факела. Я двинулся по коридору, руководствуясь мысленной картой палаццо.

Приблизившись к кухням, я уловил звуки возни — просыпались первые слуги. Я избежал встречи с ними, зная, какими путями они пойдут за дровами для бань и очагов. Вскоре проснутся и другие. Я ускорил шаг. Услышал шуршание в кладовой и, пока там рылись, прокрался через кухню. Я был крысой в тенях. Я знал свой тайный маршрут.

В садовом куадра я почувствовал запах стражника, прежде чем услышал его. Хемский лист. Благодаря ветерку я определил, где примерно находится человек. Он преграждает мне путь. Я напряг слух и наконец понял, что он сменил позу. Стражник опирался о колонну на краю сада. Меня охватил страх: а вдруг он почует меня, вопреки направлению ветра? Я знал, какой смрад исходит от меня.

Я порылся в памяти в поисках решения — и нашел вишневое дерево. Осторожно подобрался к нему, держась так, чтобы нас со стражником разделяли колонны. Мои пальцы скользнули в листву. Я искал, нащупывал, задерживая дыхание, надеясь... Есть!

Вишни были маленькие и твердые, но отлично шумели, прыгая по саду.

Стражник зашевелился. Шаги сказали мне, куда он направился в поисках моих шумных вишен.

Быстро-быстро мимо его поста. Тихо-тихо, по лестнице, словно призрак, по тем самым ступеням, где умерла Ашья. По другой лестнице — в длинную галерею, где когда-то висели портреты моей семьи, а потом — к судьбоносной двери.

Я открыл замок ключом, который добыла Аллессана. Я чувствовал зов драконьей силы. Как только дверь распахнулась, она омыла меня пульсирующим теплом и голодом. Когда я приблизился и положил на драконий глаз руку, вся библиотека вспыхнула жизнью, и мы оба увидели ее как один. Снаружи еще было темно, однако я мог различить бледную полосу на востоке. Время утекало.

Но теперь тьма перестала быть для меня преградой. Было странно видеть себя со стороны. От этого разболелась голова, зато, воспользовавшись драконьим зрением, я взял сэгский кинжал, который хранил мой отец, и привязал ножны к предплечью. Я уже хотел забрать глаз и сбежать, но тут меня посетила новая мысль.

Я принялся обыскивать стол калларино. Стол моего отца. Я буквально слышал, как Каззетта называет меня самонадеянным идиотом. Будь я прежним собой, согласился бы с ним. Однако у меня нового имелась иная точка зрения. Через несколько мгновений я нашел, что искал: бумагу, чернила и перо.

Я писал быстро, сражаясь с нараставшей головной болью, затем поднес бумагу к драконьему глазу, чтобы перечитать написанное. Годится. Я проткнул себе руку пером и испачкал бумагу своей кровью, потом сломал перо и бросил сверху. Каззетта в моем мозгу бормотал проклятия, но дело было сделано.

Я взял в руки драконий глаз, в последний раз оглядел библиотеку — такую знакомую, такую чужую, такую мою, — вышел за дверь и спустился по лестнице.

С драконьими силами все стало проще. Мои чувства обострились. Я слышал далекое дыхание стражников. Слышал шаги и узнавал, каким путем они пойдут, задолго до того, как оказывался рядом. Я слышал, как слуги разводят огонь на кухне. Я даже чувствовал дым.

Так я незамеченным добрался до конюшни. Взял уздечку и даже смог притащить седло, несмотря на слабость. Дело шло медленно, ведь для того, чтобы хорошо видеть, я должен был держать драконий глаз, а чтобы оседлать коня, мне требовались обе руки. Я выбрал ближайшую лошадь, одного из рысаков калларино. Судя по табличке на стойле, ее звали Авалония. Я надеялся, что она любимица калларино.

Я отдыхал, переводил дух и вновь брался за дело. На ощупь затягивал подпругу, а потом неуклюже привязывал драконий глаз перед седлом. Я ощущал, как утекает время, и жалел, что задержался в библиотеке. Скоро проснутся новые слуги.

За спиной послышалось знакомое сопение.

— Ленивка?

Она постарела. На ее морде виднелась седина, но она узнала меня. Подошла, пыхтя, ухмыляясь и виляя хвостом. Я опустился на корточки и прижал ее к себе. Гладил шерсть, почесывал за ушами.

— Ай, я скучал по тебе, подруга.

— Хорошая собака, — произнес голос.

— Хергес. — Я выпрямился, и моя рука легла на кинжал. — Не пытайся остановить меня.

Я шагнул назад, чтобы коснуться драконьего глаза, и отчетливо увидел конюха, грозную фигуру в тенях.