Найди меня в темноте
Шрифт:
Только слишком поздно. Потому что Гроуди уже держит Бэт своей хваткой, прижимая к своему телу. А потом этот нож у ее горла… и кровь на ее шее, когда мудак слишком прижимает лезвие к нежной коже. Это еще хуже, чем в госпитале Грейди. Потому что тут яснее ясного, что ни к каким херам… ни к каким херам… даже руку держать тяжело, понимая, что одна секунда, и все будет кончено. Одно движение… и все… конец всему… всему…
Он видит это в глазах Гроуди. Что он убьет Бэт. Она уже мертва. Мертва… Он может выстрелить сейчас. Но если промахнется… охренеть, если он промахнется, то все будет кончено в ту же секунду. Независимо от того, куда он попадет при этом
Словно услышав его, Бэт смотрит на него, и когда он встречается с ней взглядом, то читает молчаливый призыв убить Гроуди. Стреляй, говорят ее глаза, в то время как от нее волной идет страх, мешающий ему сейчас принять верное решение. Она безумно боится сейчас. Как и он. Потому что помнит… каждую минуту в том долбанном госпитале у ее тела. И понимание собственной вины, что не сумел спасти.
Сейчас он может. Может. Он убьет Гроуди. И оторвет Бэт башку за то, что влезла сюда на хер. За то, что вообще свалила из Александрии. И ему по хер на ее желания. Теперь по хер. За стены. Он лично утащит ее за долбанные стены…
Принцесса… Дэрил читает по губам Гроуди то, что шепчет тот ей в ухо, сжавшейся в его руках. Ее глаза закрыты. Она белая как смерть. Но когда она распахивает веки, то в ее голубых озерах бушует пламя холодной решимости. И он нажимает на курок, когда она медленно кивает ему, словно соглашаясь с его решением…
… после чего он чуть не подыхает сам. Потому что Гроуди откидывается назад и падает, утягивая за собой Бэт. И никто из них не шевелится после. И ему кажется первое время, что он ошибся, что рука мудака Гроуди дрогнула при выстреле, и что тот в последнюю минуту своей жизни все же добился своего. Отнял самое дорогое в жизни Дэрила. Те короткие мгновения, пока Дэрил вытаскивал Бэт из-под руки Гроуди и осматривал ее шею, казались ему тогда долбанной вечностью. Охренеть, он не удивится, если найдет у себя в шевелюре седые волосы после этого херова дня!
А потом замечает, что ее веки дрожат, и бьется тонкая венка на шейке. И сидит, как долбанный идиот, держа ее на руках, пока не подыхает мудак, которого Бэт ранила в живот, и он не начинает хрипеть, обратившись…
Солнце уже идет на убыль, когда Дэрил подходит к дому. Они договорились не тратить электричество ни на что, кроме работы водопровода и бойлера, опасаясь, что дизеля не хватит надолго. Именно поэтому в одном из окон первого этажа горят тонкие огоньки свеч.
Он замедляет шаг, когда видит Бэт через тонкие кружевные занавеси гостиной. Она уже успела переменить залитое кровью шмотье и вымыться. И она явно волнуется. Ей не сидится на месте – она то опустится на диван, то снова подскакивает, обхватывая свои обнаженные плечи руками. Дэрил прячется за столбом крыльца и закуривает, не отводя глаз от фигурки, которую видит за окном. От ее лица, влажных волос, свободно падающих на плечи, от ее груди и бедер.
Охренеть… почему ему до сих пор все происходящее кажется долбанным сном? Все, что случилось с ними. С ним.
Долбанным волшебным сном, в котором кто-то позволил ему попробовать, каково это быть нормальным мужиком.
Таким, как Рик. Или Гленн. Что для него тоже все возможно. Пусть даже в этом долбанном мире, полном ходячих и ублюдков, как Гроуди или Губернатор. И пусть это больше никогда не повторится. Пусть не будет ни того домика в Александрии. Не будет ночей, как у озера Берк. Не будет ее в его жизни… пусть… он привык быть один. Привык, что его жизнь другая, не такая, как у всех. Что никогда в ней
не будет того, что есть у остальных. У нормальных людей.Пусть ничего этого и никогда не будет, если она так решила. Но будь он проклят, если позволит ей и дальше страдать херней и топать куда-то прямо навстречу смерти. Не хочет быть ни с кем из семьи – не надо. Не хочет быть с ним – не надо… не надо… только пусть будет в безопасности… за долбанными стенами…
Дэрил замечает, как решительно Бэт направляется из комнаты в холл, и понимает, что вот-вот распахнется входная дверь, и мисс Я-Упрямая-Как-Ослица вывалится сейчас на крыльцо. Потому спешит опередить ее и зайти внутрь. Он в который раз оказался прав в своих подозрениях – Бэт уже готова к выходу, натянув парку и подхватив арбалет.
– Куда собралась, Грин? Валишь?
– Пошла проверить, не умер ли ты где-то в кустах, Диксон, - огрызается она, ставя арбалет на место у стены в холле. Потом выпрямляется и смотрит ему прямо в глаза. А сам он при этом почему-то в который раз чувствует странную неловкость и злость.
Из-за этого долбанного дома, от которого так и веет домашним уютом. Из-за запахов домашней еды, которые доносятся до него из кухни. Значит, Бэт снова исхитрилась, как и у озера Берк, сварганить что-то охренительное из консервов. Из-за ее вида. Бэт снова расплетает косу, позволяя волосам свободно падать на спину, и в мягком свете свечей она кажется такой юной. Такой охренительно красивой.
– Давай, иди мойся, - она со всего маху впечатывает в его грудь полотенце, заставляя вернуться из своих мыслей обратно. – Я оставила тебе горячую воду. А потом жду в кухне. Потому что… Диксон, ты совсем сошел с ума! Почему ты не пришел раньше? У тебя по-прежнему кровит плечо!
Он молча уходит от ее наездов в ванную комнату и закрывается демонстративно, понимая, что это выглядит совсем тупо. Она ни за каким хером не ворвется к нему, пока он моется. Просто дождется, пока он выйдет. Что Бэт и делает. Молча указывает на стул рукой, и по глазам и решительно поджатым губам Дэрил понимает, что спорить с ней бесполезно. Особенно когда она так и вспыхивает злостью, когда видит, что у него разошлись швы на плече.
– Ты упрямый осел! Совсем сошел с ума? Я понимаю, что тебе кажется все это дурацкими царапинами, но это не так.
– А тебе все это кажется долбанной игрой? – резко бросает он в ответ. – Правда ведь? Поэтому ты вывалилась на дорогу сегодня утром? Вся! Это для тебя было долбанной игрой?
Давай, Грин, давай. Ответь мне. Мне охренительно нужно, чтобы ты ответила. Только дай мне повод оторвать твою башку. Дай мне повод, чтобы силой утащить тебя обратно за стены.
Но Бэт Грин в который раз ставит его в долбанный тупик, заставляя потерять дар речи. Потому что вдруг выставляет на стол перед ним банку со свиными ножками. И он умолкает, потому что от вида этой банки что-то сжимается внутри больно.
– Спокойно высидишь на месте, пока я занимаюсь твоими ранами, получишь свои любимые ножки к ужину, - улыбается она. – Я помню, ты их любишь. У хозяев оказался свой тайничок в подвале. И я нашла их закрутки…
Она сначала осматривает его голову и плечо. Потом начинает обрабатывать рану от стрелы и разошедшийся шов, решив, что они наиболее серьезны сейчас. Дэрил старается не морщиться, когда она щедро льет на них антисептик, но все равно поджимает губы. И тогда Бэт Грин снова выбивает его к херам. Потому что дует на раны, как долбанному ребенку… С такой нежностью в глазах, что у него перехватывает дыхание.