Не бей копытом

Я проехал около мили после этого и остановился. С того момента, когда я увидел Бонни, сворачивающую в ворота ранчо, прошло почти полчаса. У меня не было больше времени рыскать по дороге на Сан-Диего. По дороге меня обогнала пара автомашин, одна очень большая и стремительная, которая прошелестела мимо, а другая - маленькая, её звук напоминал тарахтение подвесного мотора. Я не обратил на них никакого внимания. Что-то занимало меня, заставляло рыться в уголках моей памяти, как это часто бывает, когда вы видели что-то краем глаза и не обратили внимания, пока вновь не наткнулись.

Я быстро миновал поворот, так что поврежденный закрылок сильно прижало к правой задней покрышке, и повернул обратно к Текате. По мере того, как я приближался к месту для пикников под названием "Долины", я ехал все медленнее и медленнее. Я почти полз по дороге, пока снова не увидел это место и старый полуразвалившийся автомобиль без крыши, брошенный в кустах, и смутное несформировавшееся воспоминание превратилось в яркую картину. Последний раз я видел эту развалину в каньоне к северу от Санта-Моники.

Я проехал ещё пятьдесят ярдов и съехал на обочину. Затем прошел пешком по диагонали ко входу на площадку для пикников и нашел небольшую тропинку, которая вела в глубину рощи. Затем я нашел место, с которого мог через листву видеть эту развалившуюся колымагу, а также отдельные открытые участки, на которых стояли столы и прочее оборудование. Постоял там пару минут, внимательно осматривая окрестности, и наконец обнаружил Джорджа Уайли. Он сидел за одним из столов спиною ко мне и что-то ел из бумажных пакетов. На нем были брюки из грубой бумажной ткани, старая рубашка с обрезанными по самые плечи рукавами и котелок. Его гитары я нигде не увидел.

Теперь я знал почти все, что надеялся узнать к данному моменту и время для того, чтобы остановиться, ещё не пришло. Выбравшись обратно на дорогу, быстро пересек её, сел в машину и поехал прочь. Дал полный газ и проехал с четверть мили, когда задняя покрышка, с которой так плохо обращались, капитулировала и сообщила мне об этом. Раздалось громкое продолжительное шипение, серия толчков, и автомобиль как пьяный, шатаясь из стороны в сторону, съехал на обочину. Мне едва удалось затормозить.

Ругаясь я выбрался наружу и обошел машину. Затем вставил ключ в замок багажника и снова выругался. Однако это нисколько не помогло. Не было никакой возможности открыть багажник и достать инструменты и запасную покрышку. Это уже пытался сделать служащий федерального правительства. Какой ещё авторитет мне нужен?

Я пнул покрышку и крыло и обругал замок. Ничего не изменилось. Я оглянулся назад в сторону "Долин" и вперед в сторону пограничного пропускного пункта - там лежали четыре длинных жарких мили. Если мне повезет, то я смогу одолеть их пешком за полчаса - или за двадцать пять минут, если смогу выдержать быстрый темп. Или я могу проехать это расстояние на порванной спустившей покрышке, на что мне понадобится минут пятнадцать.

Позади я услышал характерное тарахтение небольшого автомобиля, который обогнал меня, направляясь в противоположную сторону, минут десять-пятнадцать назад. Я даже не взглянул на него. На дороге было полно таких маленьких автомашин.

Однако я опомнился и сообразил, что могу по крайней мере попросить подвезти меня до границы и уже почти повернулся, чтобы поднять большой палец, когда автомобиль свернул с дороги на обочину и остановился в нескольких футах от меня. Это был "вольво" и за рулем сидела моя рыжеволосая Дженни. Она не помахала мне и не высунулась; она даже не нажала на клаксон. Она просто выключила мотор и продолжала сидеть. Я подошел к окну и заглянул внутрь.

– Как, мы сейчас разговариваем?
– спросил я.

Она провела рукой по волосам.

– Это зависит от того, о чем ты хочешь спросить.

– Ты ехала за мною всю дорогу от Тихуаны, не так ли? Ты становишься почти детективом. Пожалуй я смогу использовать такого человека как ты.

Она рассматривала свой маникюр.

– Я слушаю.

– Именно сейчас мне чертовски нужна машина с четырьмя исправными колесами.

Она взглянула на меня, а потом начала рассматривать другую руку.

– Ну, - протянула она.
– Ты имеешь в виду, что я должна остаться здесь на дороге, пока ты отправишься на свидание со своими блондинками?

– Пожалуйста, Дженни, - сказал я.
– Я отвезу тебя в Текату и там ты сможешь посетить большой прекрасный магазин. Ты можешь выпить кока-колу или съесть что-нибудь - я уйду не так уж надолго.

– Я знаю, - кивнула она, - или не так уж далеко. Но ты можешь отсутствовать сколько угодно.

– Очень хорошо, - рявкнул я, - не нужно делать мне одолжение.

Я отвернулся от маленького автомобиля и быстрым шагом двинулся по дороге. Она дала мне отойти не так далеко; примерно на полмили. После этого "Вольво" затарахтел возле меня, потом остановился, она выглянула и посмотрела на меня с явным удовлетворением.

– Ну, ладно, садись, - сказала она.
– Ты можешь заработать тепловой удар на такой жаре, а я не уверена, что твоя страховка своевременно оплачена.

Я обиженно фыркнул, обошел машину и сел за руль.

– Куда мы направляемся?
– спросила она минуту спустя.

– Ты направляешься в Текату. А я намерен заглянуть кое-куда в Мексике.

Она ничего не сказала. Она действительно рассердилась на меня и с её точки зрения у неё были для этого причины, но мне нужно было обдумать, что я должен сделать, и поэтому я не очень страдал по этому поводу. Сожаление должно было прийти позднее. Во всяком случае, это был уже второй раз, когда она в нужный момент оказывалась на месте. Больше я не мог надеяться на чудеса.

Когда мы въехали в Текату, проверявший меня ранее полицейский пересекал улицу, направляясь на пропускной пункт. Ни в ту, ни в другую сторону не было никакого движения. У мексиканского перехода границы двое полицейских в рубашках с короткими рукавами сидели в плетеных креслах, опершись спинами о стенку своего офиса.

Я остановился перед магазином и взглянул через улицу в сторону пропускного пункта. Дженни молча сидела в машине и ждала.

– Не осталась бы ты здесь ненадолго, - сказал я, - и занялась бы своими собственными делами?

– Нет, - заявила она.

– Дженни, я не могу взять тебя туда, куда я еду...

– Почему?

– Потому что это опасно.

– Опасно вставать по утрам, - сказала она.
– Никто не может сказать, что случится.

– Ну, а что будет, если я применю силу?

– Ты хочешь бросить меня? Прямо здесь?

– Именно это я и собираюсь сделать.

– Я начну кричать и они схватят тебя прежде, чем ты успеешь пересечь границу.

Я знал, что она говорит правду. Я пытался обдумать сложившуюся ситуацию, соображая, смогу ли сделать то, что нужно, отсюда, не заезжая на ранчо. Но не мог сообразить, как.