Не упусти

Мистер Джеймс сидел за столом над стопкой бумаг. Услышав, как открылась дверь, он поднял голову, но тут же разочарованно ею покачал.

– Я не принимаю работ с опозданием.

– О чем это вы? – спросила Сорока.

– Сегодня ты должна была сдать сочинение. Урок окончен. Школьный день окончен. Я не приму работу.

Он снова склонился над бумагами.

Сороке не нравилось, что он так просто игнорирует ее.

– Я пришла сюда не для того, чтобы сдать сочинение, – сказала она. Ее голос был сильным и непоколебимым. Это хорошо.

Мистер Джеймс вздохнул и снова поднял глаза. Он казался усталым. Именно такой усталостью страдали учителя в конце длинного учебного года. Эта же усталость сказывалась на учениках старшей школы Дали. Те же остекленевшие глаза, дикий взгляд.

– Маргарет, нам больше нечего обсуждать, – сказал мистер Джеймс. – Я предоставил тебе все мыслимые возможности, чтобы улучшить оценку. У меня нет выбора, кроме как оставить тебя на второй год.

Сорока закрыла за собой дверь.

– Я хочу вам кое-что показать, – сказала она.

– Я ведь дал понять, что не принимаю запоздалые домашние работы…

– А я твердо дала понять, что здесь не для того, чтобы сдать вам гребаное сочинение! – огрызнулась Маргарет, и сила этих слов застала врасплох и ее, и мистера Джеймса. Он привстал, замялся, снова сел и схватился руками за стол.

– Что ты хотела мне показать?

Его голос приобрел новый тон, осторожный, контролируемый, от которого у Сороки свело зубы.

– Думаю, вам очень понравится, – ответила она.

Девочка сняла рюкзак, сунула в него руку и краем глаза заметила, что мистер Джеймс вздрогнул. Неужели он думает, что у нее пистолет? Смешно.

Но она вытащила лишь ручку, невинную маленькую ручку, и он заметно расслабился.

– Что все это значит?

– Просто наблюдайте. Наберитесь терпения.

– Маргарет, ты ведешь себя очень…

Но он замолк, потому что Сорока сняла с ручки колпачок и нарисовала в воздухе первую полосу света.

Она остановилась.

Мистер Джеймс встал из-за стола. Между ними была полоска света. Если бы Сорока сдвинулась с места, то полоска зрительно разрезала бы ее тело пополам.

– Что это такое?

– Я же сказала, что вам понравится, – ответила она и нарисовала еще одну линию. Верхнюю перекладину.

– Как ты это делаешь?

– Это специальная ручка, – сказала Маргарет, помахав ей. – Смотрите, что еще она умеет делать.

И она провела еще одну линию. Очертания двери светились в классе. Сорока обошла прямоугольник из света, встала рядом с мистером Джеймсом и нарисовала маленькую круглую ручку.

– Это… – Мистер Джеймс замолчал.

– Откройте.

– Что это такое?

– Вы знаете, что это, просто откройте.

Лицо мистера Джеймса освещалось сиянием невозможной двери. Сорока заметила, как дернулась его рука. Она знала, что учителя, в частности, английского языка, понимают, сколько разных форм бывает у дверей, ведущих в другой мир. Если им показать дверную ручку, сделанную из света, ни один из них не сможет устоять.

Мистер Джеймс сделал шаг. Сороке не терпелось, неизвестность ее убивала.

– Ты хоть понимаешь, что творишь?

Маргарет пропустила замечания Здешнего мимо ушей. Все ее внимание было сосредоточено на мистере Джеймсе, который поворачивал ручку…

Повернул ее…

И дернул дверь на себя.

На мгновение в обычном классе английского языка возникло два мира. В мире Дали стояли Сорока и мистер Джеймс. А сквозь дверной проем, освещенный ярким белым светом, виднелся мир Близи. Простиравшееся вдаль зеленое пространство. И голубое небо.

Еще мгновение – и Сороке придется его толкнуть.

Но тут он переступил порог, иона пошла за ним внутрь.

* * *

Мистера Джеймса не вырвало, как Клэр, но он упал на колени, и дыхание стало прерывистым и тяжелым, как будто что-то царапало и рвало ему грудь.

Сорока аккуратно обошла его. Дверной проем застегнулся на молнию.

Не-сарай был от них всего в нескольких футах. Океан стал еще ближе.

– Ты обратила внимание?

– На что? На воду? Почему меня это должно волновать? – вслух сказала Сорока, и при звуке ее голоса мистер Джеймс приподнялся на коленях и посмотрел на нее.

– Где мы? – спросил он, и Маргарет отдала ему должное, потому что его голос не дрожал, как у Клэр тогда. – С кем ты разговаривала?

– Мы в Близком, – ответила Сорока и кивнула подбородком в сторону города, на одинокую фигуру, которая поднималась по длинному и пологому склону холма. – И я разговаривала с ней.

Вообще-то она разговаривала со Здешним, но Здешний уже растаял, а Маргарет решила, что разницы, в общем-то, нет. Здешний, Близь, ее сестра из Близи. Не было нужды их различать.

– Здесь есть кто-то еще? – спросил мистер Джеймс и проследил за взглядом Сороки вниз по склону.

Маргарет подумала, что он не знал ее сестру. Эрин окончила школу до того, как он начал преподавать в старшей школе Далекого.

Именно Эрин торжественно поднималась на холм, чтобы с ними поздороваться. На ней были обрезанные джинсовые шорты и сиреневая майка, волосы уложены в знакомый беспорядочный пучок, а руки раскачивались по бокам.

– Это моя сестра, – гордо сказала Сорока, потому что в этом мире такая сестра, как Эрин, была гордостью, а не тем человеком, которого изо всех сил стараешься забыть.

– Где мы находимся? – снова спросил мистер Джеймс. – Это место, оно похоже на… Ты назвала его Близким?

– Умно, правда? – радостно ответила Сорока. – Я сама все это создала. Пока вы жили скучной жизнью, я создавала Вселенную.

– Я не понимаю.

Мистер Джеймс побледнел. Его дыхание замедлилось, но теперь стало прерывистым.

– Я и не думала, что вы поймете, – ответила она.

– Это из-за того… из-за того, что я собрался оставить тебя на второй год?