Недошутка

Алекс не знал, сколько уже прошло времени и наступила ли ночь. Здесь было какое-то искусственное ровное освещение. Здесь явно был кто-то еще, какие-то миниатюрные обитатели – то кто-то подует в шее, то легко коснется невесомыми крылышками лица, раздавалось какое-то слабенькое щебетание – но у него никак не получалось их увидеть.

Тут до него вдруг донесся разгневанный голос Эллы – похоже, она с кем-то выясняла отношения.

– Слушайте, док, когда я уезжала, с ним все было в порядке, – с явным наездом сказала она.

– Боюсь, на вашего друга было совершено нападение, – ответил неведомый док. – Его некоторое время удерживали под водой. И прежде чем подоспела помощь, его мозг успел пострадать от гипоксии. Мы делаем все возможное, но ему нужно время.

Элла помолчала.

– Кто удерживал?

– Ведётся следствие, уверен, виновные будут наказаны.

– А вы еще долго будете держать его на аппарате?

– Его дыхательные пути все еще в опасности, – ответил врач. – После тяжелых травм мозг иногда может забывать, как дышать или глотать, но ему просто нужно немного больше времени на восстановление.

– Погибшие клетки ведь не восстановятся? – уже тише спросила Элла.

Но доктор не терял оптимизма:

– Зато их вполне могут заменить коллеги. Мы ведь до сих пор не знаем всех возможностей мозга, он может быть удивительно пластичен и адаптивен.

Алекс свернул за очередной поворот, и голоса резко стихли, зато вместо часов на углу образовался старинный патефон, и из него с характерным потрескиванием полился вдруг Настин голос. Она запела неожиданно "Герой не моего романа"³, и Алекс даже остановился, завороженно вслушиваясь в ее дивное исполнение. Он так привык уже гнать любые мысли о ней, но эта внезапная песня застала врасплох, и вместе с ней с размаху догнало осознание, как сильно ее не хватало все эти годы.

Песня, однако, недоиграла до конца и внезапно оборвалась, уступив место обрывку следующего диалога, на сей раз на редкость странным – будто прямиком из сериала.

Алекс узнал поставленный голос Фила:

– Слышал, что было с Ринором и Энвером?

– Они пропали, – ответил какой-то незнакомый парень с резким албанским акцентом.

– То-то.

– Но я еще слишком молод, – с возмущением сказал парень.

– Алекс тоже молод.

– Я моложе его, и у меня, между прочим, большой потенциал!

– У него тоже много талантов, – безучастно ответил Фил. – И вы его не пощадили.

– Да я вообще ничего не сделал!

– Вот именно, – сказал Фил, – просто смотрел. Вы, вся банда, просто смотрели. Мог бы помочь, но своя шкуру дороже, да, как видишь, ты ее все равно не сберег.

– Ты не решишься!

– А куда, как ты думаешь, делся Далмат? – Тут послышался звук вздёргиваемого курка. – Да и Энвер с Ринором так же молили о пощаде.

– Русский бы с этим не согласился! – отчаянно крикнул парень.

– Да, но вы лишили его голоса, – чуть приглушенным тоном сказал Фил. – Но тебе, Луан, если поможешь выследить Генти, я оставлю возможность самостоятельно есть и говорить. Хотя бы чтоб рассказать другим.

Алекс почти побежал, потом снова попытался влезть на ограждение, чтобы хоть так выбраться из лабиринта, но колючки вцеплялись в руки и ноги, будто живые, и не пускали дальше уровня головы. Надо было обязательно предупредить Фила, что он ходит по самому краю, что игры с мафией всегда заканчиваются плохо. Что характерно, у него сейчас ничего не болело – ныл только шрам на запястье.

Глава 1

В Лондонскую клинику – краснокирпичное здание с пуленепробиваемыми стеклами – попасть человеку с улицы совсем непросто. Дебби по крайней мере здесь раньше не бывала. Приемный покой здесь напоминал холл люксового отеля, а палаты сплошь были одноместными.

Вообще-то посещения были разрешены с трёх до четырёх, но главврач был хорошим знакомым отца Фила, и на их с Дебби неурочные присутствия здесь медперсонал закрывал глаза.

Лицо у Алекса было чуть опухшим от лекарств, но по-прежнему красивым, конечно. Его густые волосы обрили для манипуляций с головой, и сейчас на нём была лёгкая медицинская шапочка. Голова была запрокинута на плоской подушке, и в раскрытых губах угадывалось слабое очертание его прежней чуть ироничной улыбки, как будто он сам удивлялся, что оказался здесь. Дебби не удержалась и осторожно, стараясь не задеть трубки, поцеловала сначала верхнюю, потом нижнюю губу. И ощутила лёгкий яблочный привкус, как будто Алекс в своих снах гулял по далёким яблочным садам.

Утром лечащий врач долго проверял его зрачки, и правый глаз остался чуть приотрыт (на левом была гематома от удара золотой цепью), как будто Алекс немного подглядывал за миром во время своих прогулок где-то на изнанке мира.

Фил услышал слова «мозг поврежден» и с размаху остановился. Он всё надеялся, что вот-вот в Алекса вольют очередную капельницу, и он откроет глаза и отпустит какую-нибудь шутку.

– Главное, – говорил в коридоре доктор отцу, – очень низкая активность мозга. Традиционная терапия вряд ли даст нужный эффект, так что просто держать на ИВЛ будет нецелесообразно.

Фил тихо повернулся и пошёл, ссутулившись, обратно по коридору. Хотя он ожидал чего-то подобного, но всё же надеялся на первоклассную английскую медицину. Однако врачи не боги. И он заранее знал ответ отца. Если нецелесообразно, скажет он, то нет особого смысла держать человека на приборах. Отец всегда отличался прагматичным подходом. Значит, нужно было еще ускориться с поисками Генти.

Фил ушел и уже не услышал, как отец задумчиво произнес:

– Что же вы предлагаете?

– Как почти всегда, всё упирается в деньги, – вздохнул его приятель. – Лайф-саппорт, конечно, в нашей клинике тоже недешевое удовольствие, но в последние пару лет появилась методика, главный минус который даже не экспериментальность, а стоимость…

– Пришли счёт, – решил граф, – если можно попробовать, давай рискнем.

Эта была какая-то мутная, сомнительная история, и он не хотел бы, чтобы в будущем имя его сына трепали в связи с ней. А если пострадавший выживет, то и история не так ярко запомнится и канет в Лету, вытесненная новыми сенсациями или проблемами.

Фил шел по коридору, пытаясь найти выход и увязая в мыслях все глубже. Зная прагматичность отца, если надежды нет, то отключение Алекса от приборов – всего лишь вопрос времени. Однако даже отец сперва с ним поговорит, а до этого будет долго думать, подбирая слова. Значит, времени, чтобы вытащить из-под земли Генти, остается совсем мало – может даже, меньше двух недель.

Раймс оказался незаменимым помощником. Он был какой-то дальней родней Томаса, и когда Фил осторожно навел у него справки в поисках какого-нибудь отвязного, но неразговорчивого парня, тот без промедления посоветовал именно мальтийца. Албанцы когда-то вырезали ему язык, и теперь он им, мягко говоря, мало симпатизировал. И исправно искал по всему городу и находил «шестерок» Генти. Надо было поторапливаться, и Фил торопился как мог – каждый день исчезал кто-то из членов банды.

С шестерками вроде Луана Фил разбирался в «предбаннике», как это называли сами сестры, ночью с двенадцати до трех, когда был перерыв между процедурами и переворачиваниями, Слышимость тут была хорошая. Дебби читала Алексу книги, а Фил предпочитал рассказывать свои истории.