НеКлон

Если бы в эту секунду я посмотрела на Брэма, я бы поняла, что он уже понял больше, чем мне того хотелось бы, хотя недостаточно для того, чтобы сбыться моему самому большому страху, однако сейчас я смотрела на Бабирай.

– У меня в Америке двоюродная бабка живёт. Не хотела бы я в Америку, – двусмысленно заключила женщина. – Уж лучше в Египет, а ещё лучше на Бали, – с этими словами она протянула нам поднос с едой необычной формы. – Ваши гамбургеры и картошка фри, странная вы парочка. Готовил Рой, так что лучший вкус вам двоим сегодня обеспечен.

– А почему парочка-то странная? – опять прочитал и озвучил мои мысли Брэм.

– Вы бы видели себя со стороны. Бонни и Клайд отдыхают.

Я не поняла, что это значит. А уточнять опасалась, тем более после того, что Брэм наговорил мне про иностранку. Поэтому предпочла сосредоточиться на диковинном блюде, которое мне так щедро преподнесли на тарелке, украшенной красивым рисунком.

Глава 27

Внезапно обзаведясь правдоподобной для оригиналов легендой о своей несуществующей оригинальной личности, я словно открыла для себя второе дыхание. Позади Брэма и вправду сидели трое китайцев, и двое французов пытались объяснить что-то на ломанном английском подошедшему к ним парню – у них очень плохо получалось изъясняться, и слушающий их парень почти не понимал, чего именно они хотят, что лично меня неожиданно сильно подбодрило. Да я ведь и вправду могу походить на иностранку, только с тем исключением, что шведским языком я владею очень хорошо.

Картошка фри с белым и красным соусами, и гамбургер оказались невероятными на вкус. Ничего подобного я в своей жизни до сих пор не ела. Определённо точно эта еда была вообще самым вкусным, что мне до сих пор доводилось есть. И напиток мне очень понравился, для этой еды он очень подходил. Я выпила три порции и один раз сходила в туалет. И когда ходила туда-обратно, неожиданно словила себя на том, что чувствую себя странно: у меня словно все мышцы расслабились, ноги стали передвигаться как-то слишком свободно, я как будто покачивалась. Сначала я решила, что, может быть, покачивается на волнах этот пароход, но когда мыла руки, вдруг поняла, что покачиваюсь именно я, и от этого открытия немного испугалась. Навряд ли мне что-то подсыпали в еду – с какой целью? Чтобы изловить без сопротивления с моей стороны? Но ведь Брэм и Бабирай выглядят слишком приветливо, чтобы сделать такое… Я пришла к выводу, что, скорее всего, мой организм оказался не готов к пище оригиналов. Вся еда у них очень необычная, очень вкусная, в Миррор нас подобным не кормили, а я за последнее время съела и выпила столько всего необычного и вкусного, что, наверное, мой организм начал впадать в шоковое состояние.

– Уходила нормальной, вернулась снова опасно серьёзной, – произнёс Брэм, стоило мне только вернуться на своё место рядом с ним. В руках у него дымился небольшой беленький свёрток, благодаря которому он умел выпускать дым изо рта.

Словосочетание “опасно серьёзной” наверняка напрягло бы меня, а быть может и напугало, если бы я в эту секунду была в нормальном состоянии, но я не была в нормальном состоянии.

– Что такое? – выдохнув дым в сторону, Брэм вцепился в меня взглядом.

– Меня шатает, – ещё сильнее нахмурилась я.

– Немудрено. Такое количество пива на твой вес, да ещё и с непривычки, обязательно должно было ударить в голову.

Я врезалась в собеседника непонимающим взглядом:

– Меня шатает из-за пива?

– А из-за чего ещё тебя может шатать? Сейчас ведь не шторм, так что пароход статичен.

Я выдохнула с большим облегчением.

– А когда меня перестанет шатать?

– Кого-то быстро отпускает, кого-то дольше. Думаю, тебя не сильно проберет.

– Послушай, а что это? – я указала пальцем на дымящийся сверток в его руке и не заметила, как мой палец в итоге лег поверх его указательного пальца.

– Не знаешь?

– Я иностранка, – я посмотрела на собеседника и вдруг поняла, что мой язык едва заметно заплетается, а взгляд помутился.

– Да, точно, иностранка, – он выдохнул дым в сторону. – Это сигарета. Я её курю.

– Можно попробовать?

Немного подумав, он протянул сигарету мне. Я взяла её неправильно, но не знала этого. Приложила к губам и, по примеру оригинала, затянулась. Горло мгновенно обожглось горечью, которая быстро распространилась на язык. Округлив глаза, я вскочила со своего стула и, схватившись свободной рукой за плечо Брэма чуть выше локтя, начала сильно кашлять. Брэм зачем-то тоже встал со стула. У меня заслезились глаза. Он начал постукивать меня по спине.

– Как ты это пробуешь?! Это ведь ужасная гадость!

Я подняла взгляд вверх и поняла, что он пристально смотрит на меня.

– С начала года планирую бросить.

– Так брось! В чём проблема?

– С этого момента бросил, – с этими словами он забрал из моих пальцев свою сигарету и потушил её искру в сосуде, заполненном пеплом.

В следующую секунду в противоположной стороне зала зазвучала необычная, громкая музыка. Я выглянула из-за плеча Брэма и увидела Илайю стоящим на овальной сцене, со странным инструментом в руках.

– Что это у твоего друга в руках? – пошатнувшись, поинтересовалась я.

– Ты про бас-гитару, что ли?

Я не ответила. Бас-гитара. Как интересно.

Мимо нас к выходу прошли три Пита. Я обратила на них своё внимание и под гром необычной музыки задумалась о том, что не так уж много знаю оригинальных имён, зато очень хорошо знаю цифры, потому что цифра – моё имя, и именами моих лучших друзей тоже были цифры…

Кажется, я стала ещё более рассредоточенной, чем была до похода в туалет.

Моё внимание снова переключилось на Илайю, играющего на бас-гитаре под аккомпанемент неизвестно откуда льющейся музыки. Он держался на сцене уверенно и даже красиво, а его музыка лилась, как будто из него самого, и как будто очень сильно подходила мне… Эта музыка буквально поразила меня, в результате чего я совсем не заметила, как начала широко улыбаться.

– Тебе нравится? – вдруг очень громко прозвучал голос Брэма где-то над моим правым ухом.

– Очень! – не смотря на собеседника, улыбаясь, призналась я.

Когда Илайя прекратил играть все внезапно, словно сговорившись, начали громко хлопать в ладоши. От неожиданности я вздрогнула и сразу же посмотрела на Брэма. Он, одарив меня красноречивым взглядом, как мог бы посмотреть наставник на ученика, поднял свои ладони и будто начал показывать, как в них хлопать. Я подняла свои и начала повторять. Он одобрительно кивнул головой. Я улыбнулась, понимая, что улыбаюсь только из-за чудодейственного влияния пива на мой организм.

На сцену вместо Илайи вышла очень красивая блондинка в сверкающем огнями, коротком платье в облипку, и начала громко-громко, под музыку растягивать в специальный аппарат слова – она запела! Таким красивым голосом, что у меня по коже забегали мурашки. Медленная песня резко перешла во что-то взрывное, все вдруг начали вставать со своих мест и странно, но очень весело двигаться. Все они улыбались и казались такими свободными, какой никогда в своей жизни себя не чувствовала я. Я заулыбалась ещё шире:

– Что они делают?! – пытаясь перекричать музыку, посмотрела снизу вверх на Брэма я.

– Танцуют!

– Обычай?!

Брэм сначала проморгался, а потом вдруг улыбнулся:

– Да, обычай!

– Пошли тоже!

– Чего?!

– Пошли тоже так!

– Танцевать?!

– Да! – я взяла его за руку не глядя на его лицо и потащила в самую гущу толпы оригиналов.

Мы начали танцевать, хотя, кажется, просто прыгали и двигали руками в такт музыке, как все… Я совсем забыла не смотреть долго в глаза Брэму, а потому смотрела и улыбалась-улыбалась-улыбалась, а он в ответ улыбался мне.