Невидимые

– Зови, - одобрил Алекс.

Макар вернулся к нему - сел рядом.

– Я же вот что хотел...
– пьяно хихикнул.-Того, Степкиного, к участку подбросили. Да только Червинский сказал, что никого искать и не вздумает.

– А с чего бы вдруг вышло иначе? - ухмыльнувшись, Алекс легко щелкнул его по лбу.
– Вот ты шкура. Но молодец. Так и делай.

Довольный Макар расхохотался.

15

Их было пять: три бога и две богини. Все из одной гробницы.

Закрыв глаза, Бирюлев так и видел фигуры расставленными на полу. Все вровень - высотой в две ладони, тусклые, позеленевшие, но при том - печально-торжественные.

Селкет, защитница мертвых - с длинными глазами и скорпионом. Анубис псоглавый, проводник царства смерти - герой многонедельных кошмаров, что мучили по ночам. Амат, пожирательница грешных душ - наполовину лев, наполовину крокодил. Длинноухий Сет, воин зла. Сокар с головой сокола - повелитель умерших.

– Что у тебя там в них, а? Небось, собачатина? Оттого так и прохватило?
– внизу, под самыми стенами гостиницы, громко возмущался косматый ремесленник в засаленной поддевке.

– Иии, сударь! Побойтесь бога! Мяско отборное!
– верещала уличная торговка.

Вместе с их криками сквозь распахнутое окно проникала жаркая, липкая духота.

Однако Бирюлев, задумавшись, не замечал ни того, ни другого.

Отец почти сразу раздал их, не оставил в доме ни одной. Мать тогда уже тяжко болела. И потому, когда потребовала убрать страшных идолов прочь, он с легкостью согласился. Отдал, или, может, продал - к тому времени почти совсем поистратился.

И вот, спустя немногим менее двадцати лет, египетская богиня и Бирюлев встретились снова в лавке старьевщика.

На душе остался смутный осадок, не дававший покою.

Происшествие крайне хотелось обсудить с сыщиками. Но увы: с тех пор, как в воскресенье Бирюлев увидел спину уходящего Червинского, застать их не удавалось. В участке говорили только одно - работают.

Между тем, для Титоренко такого ответа явно бы не хватило, а весь прежний запас историй и домыслов исчерпался. В надежде на скорое появление настоящих новостей, репортер сегодня вовсе не пошел в газету.

Но что же все-таки случилось в лавке? Репортер долго о том размышлял, стараясь не давать голос норовящим высказаться сомнениям.

Вероятно, Бочинский тоже собирался, как и они с Червинским, поймать невидимых "на живца". Но только, чтобы преступники ничего не заподозрили, поступил куда более хитро. Сперва тайком вытащил богиню из сейфа, и тем самым создал убедительную легенду о краже. А потом, когда все улеглось, решил приманить невидимых. Он намеренно не поставил других полицейских в известность о своих планах, чтобы никто их не выдал. Решил действовать один - довольно смелый поступок. Однако безграмотное вмешательство младшего коллеги все испортило.

Но... так ли уж верен подобный расчет?

Отчего бы именно невидимым покупать статуэтку, да еще и за такую баснословную цену? Зачем, если им под силу ее просто украсть?

Значит, полицейские убедились в наличии связи между жертвами и пришли к выводу, что преступники ищут содержимое египетских гробниц. Причем по какой-то причине оно им настолько важно, что они готовы даже перекупить один из предметов.

Однако на все вопросы Бирюлева о связях между жертвами Червинский отвечал одинаково: пока полицейским не удалось установить их характер.

Возможно, конечно, что они по-прежнему просто скрывали все новые сведения от Бирюлева. Только и всего. Это раздражало, хотя объясняло многое.

Но не убийство отца.

Ожидание вестей изматывало. Нужно сделать хоть что-то.

И для начала - все-таки заглянуть в театр.

В понедельник его дверь, как и в большинстве подобных заведений, оказалась заперта. В этот день актеры отдыхали.

Вчера же визит отменили скверный настрой и усталость.

Спустившись вниз и проходя мимо Ферапонта, Бирюлев поинтересовался:

– Для меня что есть?

Тот ожидаемо покачал головой. Кроме Червинского, Натальи и убитого Батурина больше никто до сих пор не знал, что репортер сменил адрес.

Жара оглушала. Сняв с головы соломенную шляпу, Бирюлев принялся ею обмахиваться - однако волны горячего воздуха не могли освежить.

В сквере, где разместился "Париж", репортера чудом не сбил с ног бегущий навстречу маленький оборванец. Едва разминувшись, Бирюлев поглядел ему вслед. Нищих на улицах становилось все больше.

Перед входом стояла большая коробка - подарок актрисе от благодарного поклонника? Очевидно, спешивший на деле оказался посыльным.

Бирюлев толкнул створку массивной резной двери - она громко взвизгнула, затем заскрипела. Вместо ярких электрических огней встретил прохладный полумрак: театр, вечерами более похожий на кабаре, днем преображался.

В глубине, со стороны зала, слышались голоса. Репортер пошел в их сторону, миновав пустынный темный вестибюль. Перед спектаклями он наполнялся разгоряченными голосами и громким смехом. Тут и там мелькали пестрые одежды. Сквозь невзыскательную публику было не протолкнуться.

Прямо на сцене, под искусственными лучами, на расставленных полукругом стульях сидели полный господин и дама в синем вечернем платье. Она громко зевала, прикрывая рот тонкой ладонью.

– Здравствуйте, сударь. Представление вечером. Желаете билетик купить?
– господин опередил Бирюлева. Он радушно улыбался, отчего на щеках выступали ямки, и выговаривал "р", как "нь".

– Не совсем... Я хотел поговорить с актрисой. Пожалуй, вы могли бы оказать любезность и сообщить, когда к ней удобнее подойти, - не начинать же знакомство с рассказа о происшествии?

– Кто же ваша прелестная госпожа?
– игриво и весьма развязно полюбопытствовала дама в синем. Подойдя ближе, Бирюлев отметил, что выглядит она усталой и порядком обтрепанной.

– Елена Парижская.

Улыбки погасли.

– Надежда, позови Алексея Иваныча.

– Но у него ведь гости...
– возразила дама, но тут же встала и скрылась за кулисами.

Бирюлев вертел намокшую от потных рук шляпу.

– Располагайтесь, сударь, - предложил господин, указывая на места в первом ряду.
– Наш эээ... владелец этого театра сейчас наверняка подойдет.