Нежнее неба

«Тихо плещет река…»

Тихо плещет река Неспокойной волной, Догорает далекий закат; В вышине облака Бесконечной толпой Торопливо и плавно скользят. Молодая весна Напоила поля Благовонным дыханьем цветов, И под ласкою сна Задремала земля, От дневных отдыхая трудов. Вот запел соловей, И опять тишина, И осилить тоску мне не в мочь… Из-за груди полей Выплывает луна, Озаряя весеннюю ночь. 20 октября 1912. Суббота. Москва

«Летней негой ночь нас опьянила…»

Летней негой ночь нас опьянила… До рассвета мы вдвоем блуждали, А из синей беспредельной дали Нам сияли вечные светила. Наши души полные любовью, Трепеща, стремилися друг к другу И я обнял милую подругу Распаленный вспыхнувшею кровью. Нежный взор ее светился лаской, И высоко грудь ее вздымалась; Эта ночь блаженства показалась Мне чудесной незабвенной сказкой. Все вокруг любовь заворожила, Лишь сердца порывисто стучали, А из синей беспредельной дали Нам сияли вечные светила. 12 декабря 1912. Среда. Москва

Грустная история («Раз гуляя по Петровке…»)

Раз гуляя по Петровке Сидор Карпыч увидал, Что к хорошенькой блондинке Пристает один нахал. Сидор Карпыч возмутился, Как индюк надулся злостью, И к нахальному субъекту Подошел, махая тростью. И нахмурив грозно брови, Чтоб внушительнее стать, Он сказал: «Не смейте, сударь, К честным дамам приставать! Извинитесь перед нею Вы сейчас без промедленья, А не то я Вас в лепешку Превращу в одно мгновенье!..» После этих слов суровых Неизвестный господин Наутек скорей пустился, Видя в том исход один, Чтоб избегнуть наказанья, Ибо дамочка-плутовка, Убоявшися скандала, Вдруг исчезла очень ловко. Сидор Карпыч был нескладен Как черкасский тучный бык, Но за ним бегом пустился, Хоть к тому он не привык. Господин стрелою несся, Сидор Карпыч вслед стремился, И почувствовав, что крепко За нахала ухватился: «Стой!.. Ага, попался в лапы!..» Громогласно завопил, И широко размахнувшись Прямо в нос ему влепил. Кровь струей из носа хлещет, «Караул!..» вопит несчастный, Мчится публика отвсюду С жаждой зрелищ сладострастной. Сидор Карпыч испугался, Он мгновенно увидал, Что не тот, за кем он гнался, Ему под руку попал. Но теперь уж было поздно: Мчался дворник бородатый, Вслед за ним городовые И неведомые хваты. Подбежав к нему поближе, Дворник сшиб его метлой, И злосчастный Сидор Карпыч Вытер плиты мостовой. В миг один его связали И заткнув покрепче глотку, Привезли в участок ближний И втолкнули за решетку. Там в компании с ворами Он провел без сна всю ночь, И не мог к их зверским рожам Отвращенья превозмочь. С этих пор наш Сидор Карпыч Бросил рыцарством кичиться, Чуть увидев ловеласа, Он спешит скорее скрыться. 1913 г. 6 февраля. Среда. Москва

Весеннее утро («Утро тихое и ясное…»)

Утро тихое и ясное Нынче радует мой взор; Выплывает солнце красное Из-за леса на простор. Блещут влагой серебристою И трава и сонный клен, И черемухой душистою Свежий воздух напоен. Чисто небо безмятежное, Нет ни облачка нигде, Дуновенье ветра нежное Чуть заметно на воде. Все цветет, все улыбается Солнцу небу и весне, И струею разливается Радость вешняя во мне. 18 февраля 1913 г. Понедельник. Москва

«Вчера, в час вечера закатный…»

Вчера, в час вечера закатный Весь запад пурпуром блистал, И неба купол необъятный Был чист и ясен как кристалл. Сегодня небо в грозных тучах, Дождем набухших и сплошных, И лишь зигзаги молний жгучих Порою вспарывают их. 1913 г. 20 февраля. Среда. Москва

«Чуть тронут запад розовою краской…»

Чуть тронут запад розовою краской, В холодном небе серп луны блестит; Склонившись надо мной с усталой лаской Листвой береза тихо шелестит. И в сумраке, и в небе, и в березе, И даже в тишине сквозит печаль, Как будто все в какой-то странной грезе Глядит на погасающую даль. Как будто все подвластно впечатленью Грустит о чем-то, что умчалось прочь Давно-давно и предано забвенью, Но что вернется в нынешнюю ночь. <1 марта 1913 г. Пятница. Москва>

Е. П. Павлову («Тебе в альбом без всякой муки…») В альбом

Тебе в альбом без всякой муки Пишу, наделся вполне, Что ты в печальный час разлуки, В родной или чужой стране, Возьмешь его с улыбкой в руки, При свете дня иль при луне, И прочитав сие от скуки, Мгновенно вспомнишь обо мне. 1913 г. 20 марта. Среда. Москва

К ней («О, милое, прелестное создание!..»)

В пасхальные дни

О, милое, прелестное создание! Как счастлив я с тобою в эти дни; Прошли невзгоды, горе и страданья, И я стою с волненьем ожиданья Один перед твоим окном в тени. А благовест несется колокольный Над светлым днем, над праздником любви; В моей душе царит восторг невольный И в этот праздник светлый и престольный Любовь к тебе сильней горит в крови. Пройдет весна, настанет снова лето В сияньи солнца яркого венца, И мы с тобою вспомним время это, Когда в сердцах еще не перепето Рондо любви с начала до конца. 1913 г. 23 апреля. Вторник. Москва

Автомобиль («Пуская в воздух клубы дыма…»)

Пуская в воздух клубы дыма И за собой взметая пыль, Как сатана неудержимо Проносится автомобиль. С ужасным хрипом и гуденьем, Распугивая им народ, Каким-то жутким привиденьем Он перед взором промелькнет. Когда идешь через дорогу С невольным трепетом в груди И обратясь с молитвой к Богу Скорей ее переходи, Не то назло дневному свету Удар – и ты на мостовой, И скорой помощи карету Вызвать бежит городовой. 1913 г. 15 мая. Среда. Москва

«Долго сидел я вечерним покоем объятый…»

Долго сидел я вечерним покоем объятый, В темном саду у столетней развесистой ели, Долго следил как закат погасал розоватый, Как его блики на облаке легком тускнели. Тихо так было, дневные растаяли звуки, Слившись друг с другом деревья дремали устало, Ветви их точно огромные цепкие руки К небу тянулись, где звезд вереница блистала. Сердце томилось какой-то тоскливой истомой, Плакало сердце предчувствуя близкое горе, И лишь сознанью нашептывал голос знакомый: – «После несчастья заметнее счастье во взоре…» <9 июля 1913 г. Вторник. Клин>

Лунная ночь («Лунным светом залиты долины…»)

Лунным светом залиты долины; Ночь светла как серый зимний день; Сонных лип кудрявые вершины Бросили причудливую тень. Даль полей раздвинулась широко, Очертанья города видны; Тихий пруд спокойно и глубоко Отражает светлый шар луны. Мнится: этой ночью полнолунья Воздух чутко тайну сторожит, И земля как старая колдунья В забытьи тревожном ворожит. 1913 г. 12 июля. Пятница. Клин