Нежнее неба

Поэза о самом себе («Я вездесущ… Весь век свой странствуя…»)

Я вездесущ… Весь век свой странствуя, То по земле блуждаю, то Лечу в небесное пространство я На монопланенном авто. Там у меня свиданье с Маней в шесть От Марса с правой стороны, Где кокаином одурманившись Юпитер дрыхнет у Луны. Пойду куплю конфет для Мани я, Чтобы ее напичкать всласть, Но впрочем вряд ли на свидание Удастся нынче мне попасть. Моя душа смертельно ранена: Ее лягнул клешнею рак, А вы читайте Северянина, Кто не читает, тот – дурак! 1915 г. 28 мая. Четверг. Москва

Осенний сонет («Осенний день прозрачен как хрусталь…»)

Осенний день прозрачен как хрусталь; Зацветший пруд покрылся вязкой тиной, И облака, раскрыв свой веер длинный, Сквозят на свет как белая вуаль. В просвет ветвей синеет мягко даль, Пленяя сердце сладкою кручиной; Печален лес пред близкою кончиной, Ему промчавшегося лета жаль. Как хорошо в разгаре листопада, В безмолвии зардевшегося сада, Сбирать в букет опавшие листы, И созерцая в красках увяданья Очарованье поздней красоты, Всласть упиваться грустью без страданья. <30 мая 1915 г. Суббота. Москва>

Вечерняя рондель («Зари вечерней полоса…»)

Зари вечерней полоса Лилово-палевого цвета; Земли дыханием согрета, Мелькает в воздухе оса. Луга, дорога и леса, Все – синим сумраком одето. Зари вечерней полоса Лилово-палевого цвета. Звучат за речкой голоса И замирают без ответа, И пышно гаснет в нимбах света, Темня с востока небеса, Зари вечерней полоса. <8 июня 1915 г. Понедельник. Москва>

Послание из Малаховки («К Вам в Белосток…»)

Е. В. Шаломытову

К Вам в Белосток Я шлю листок Малаховской березы, И пусть он там Расскажет Вам Мои мечты и грезы. Пишу в стихах, Хоть тайный страх Меня томит и гложет: Вдруг Вы с тоской, Махнув рукой, Воскликнете быть может: – «Ах, милый друг, Перо из рук Навек бросай скорее; Под счет «раз-два!» Руби дрова И будь вперед умнее!..» Но, может быть, Такая прыть В душе у Вас воспрянет, Что на весь дом, Как в небе гром, Ваш тихий голос грянет: – «Друг Николай, Ты воспевай Красу душистых маев, Пиши, пиши, В ночной тиши, Когда все спят, Минаев!..» 1915 г. 10 июля. Пятница. Малаховка

В день годовщины («В день годовщины, как и прежде…»)

В день годовщины, как и прежде В час объявления войны, Мы так же в пламенной надежде, Мы так же бодры и сильны. Хоть не однажды неудачам Пришлось тревожить нам сердца, Но мы встречали их не плачем, А верой в торжество конца. Пусть враг в озлобленном бессильи Уничтожает все кругом, Не раздавить ему России Своим железным сапогом! 1915 г. 19 июля. Воскресенье. Малаховка

Апрельский день («Апрельский день лучист и светел…»)

Апрельский день лучист и светел, Стремглав ручьи бегут, журча; Вчера я в первый раз заметил В саду на дереве грача. Восходит пар от мокрой крыши И с рыхлых стаявших полей, И солнце с каждым днем все выше И пригревает веселей. Пускай еще в сыром овраге Лежат последние снега, Как клочья вымокшей бумаги, Борьба их с солнцем не долга. Все, что корою ледяною Сковал безжалостный мороз, Пробуждено от сна весною И новой жизнью налилось. И сердце ноет сладкой болью, И напролет весь долгий день Зовет к широкому раздолью В глушь живописных деревень. <9 ноября 1915 г. Понедельник. Москва>

И. П. Сидорову («Пожелаю я Вам всей душой…») Из письма

Пожелаю я Вам всей душой Процветанья в строительном деле, И чтоб дали Вам отпуск большой На четыре бы целых недели. Чтоб судьбе своенравной назло Вы бы стали ужасно богаты, Чтоб Вам в жизни чертовски везло, И чтоб Вас не забрали в солдаты! 1916 г. 7 января. Четверг. Москва

Бабочка («Сильно и смело…»)

Сильно и смело Бабочка бьется о стекла; Больно ей тело, Краска на крыльях поблекла. Тщетны усилья Бабочки с грудью атласной, Слабые крылья Бьются о стекла напрасно. С этою силой К воле она не пробьется… Бабочке милой Лишь умереть остается. <15 января 1916 г. Пятница. Москва>

«День неприветлив и короток…»

День неприветлив и короток, И дует от оконных рам, И на карнизах и воротах Сверкает иней по утрам. Дрожат общипанные ветки, Больны предчувствием беды, И на дорожке у беседки Водой наполнены следы. И редко солнца луч проглянет В просвет сквозь тучи на заре; Все близкой смерти ждет и вянет В бесцветно-мутном октябре. Дождем и гнилью пахнет воздух, И резко сквозь сырую мглу Мерцает небо в крупных звездах С Большой Медведицей в углу. <20 января 1916 г. Среда. Москва>

Подснежник («Лишь весны благодатная нега…»)

Лишь весны благодатная нега Разнесет над землей свой привет, Из-под слоя последнего снега Взглянет первый подснежник на свет. Где-нибудь на пригорке укромном, Словно робко скрываясь от глаз, Он появится вестником скромным Доброй вестью порадовать нас. И его увидав мы уж знаем, Что весна к нам направила путь, И что вместе с пленительным маем Сладко будет и нам отдохнуть. <17 февраля 1916 г. Среда. Москва>

«Уже сияет солнце ярко…»

Уже сияет солнце ярко И в полдень звонко каплет с крыш, А в вековых аллеях парка Еще весны не различишь. Но близок день ее прихода, Всего неделя – две, и вот Очнувшись чуткая природа Гимн возрожденья запоет. С безумной жаждою простора С крутых пригорков на поля Ручьи помчатся скоро-скоро, Журчаньем слух развеселяя. И март беспечный птичьей трелью, Перед своим уходом в день, Промолвит кроткому апрелю: «Природу в зелень ты одень!..» И брату старшему внимая, Апрель деревьям даст листы, Чтобы встретить день рожденья мая И мой в цветеньи красоты. <12 марта 1916 г. Суббота. Москва>