Нежнее неба

«Два свежих полевых букета…»

Два свежих полевых букета Сегодня утром за рекой Под небом розового цвета Моею собраны рукой. В них незабудки и ромашка, И златоцвет и васильки, И колокольчики и кашка Смешали вместе лепестки. Как не приветствовать их песней, Когда возьмешь их в руки ты И скажешь: «Есть ли, что прелестней, Чем эти скромные цветы!..» 1913

«Милый друг, как красив этот вид!.. Посмотри…»

Милый друг, как красив этот вид!.. Посмотри: Там далеко-далеко за лугом, Позлащенный сияньем вечерней зари, Возвышается лес полукругом. А налево неровною лентой река, Извиваясь, сверкает волнами, То скрываясь от нас меж кустов ивняка, То опять серебрясь перед нами. И за ней у дороги, где тени легли, Чуть взволновано легкою дрожью, Поле тянется, с небом сливаясь вдали, Сплошь покрытое желтою рожью. Облака будто спят в голубой вышине, Орумянены скрывшимся солнцем, Нам не видно его, но в высоком окне Оно ярким блистает червонцем. 1913

Перед весной («Весна!., мне сердце прошептало…»)

Весна!.. мне сердце прошептало, Когда увидел я вчера С какою радостью летала, Кружась у нашего двора, Ворон пригревшаяся стая, Как дали неба голубы, И как под ярким солнцем тая, Сосульки падали с трубы. Сегодня бешеным набегом, Собравшись с силами, зима Покрыла за ночь новым снегом Деревья, лужи и дома. Но пусть мороз стекло туманит, Пусть рядит инеем сосну Я верю: – сердце не обманет Пророча близкую весну. <11 января 1914 г. Суббота. Москва>

В грустный вечер («Опять один… Смотрю в окно…»)

Опять один… Смотрю в окно… Туманный вечер умирает Вдали чуть зримо догорает Зари багряное пятно. Листами тихо шевеля, О чем-то шепчутся березы, И как несбывшиеся грезы Поникли грустно тополя. И сердце в жуткой темноте Уединением томится, И всем биением стремится Вослед умчавшейся мечте. Но тщетно!.. ей – крылатой – путь Не преградит и неба бездна, А сердце рвется бесполезно: Ему темницей служит грудь. <14 марта 1914 г. Пятница. Москва>

«Майский вечер задумался… Запад нежно румянится…»

Майский вечер задумался… Запад нежно румянится… Над зелеными нивами задымилась роса… Серебристою змейкою речка по полю тянется, За чертой горизонтною уходя в небеса. Воздух ласков и сладостен напоенный дыханием Ароматной черемухи и душистых берез, И мечта опьяненная свежим майским лобзанием Без усилий уносится в царство радужных грез. Бледно палевым пологом даль заря занавесила, Ветер вздрогнул в кустарнике и затих, не дыша… Сердцу радостно-радостно, сердцу весело-весело, И – как небо безоблачно – беззаботна душа. <4 мая 1914 г. Воскресенье. Москва>

«Недавно первый вешний гром…»

Недавно первый вешний гром Прогрохотал по поднебесью: «Встречайте май!..» и вот кругом Все взволновалось этой вестью. Вновь зацвела в саду сирень, В траве фиалки запестрели, И с неба ясного весь день С лучами вместе льются трели. А на закате соловей Чарует слух своим напевом, И грудь распаханных полей, Вздохнув, дала ростки посевам. В душе разбит сомнений гнет И, грустным мыслям не внимая, Любовью сердце вновь цветет, Покорно светлой воле мая. <13 мая 1914 г. Вторник. Москва>

Майский вечер («Деревья сада…»)

Деревья сада Застыли в дреме… Плывет прохлада От росных трав, И ветер мая Без сил, в истоме Грустит, вздыхая, К цветам припав. Сияньем алым Вся даль объята, Там, где усталым Уходит день, И сладок воздух От аромата, Что в знойных грезах Струит сирень. Грудь жадно дышит Прохладой сладкой, И ухо слышит Малейший звук: Вспорхнет ли птица В кустах украдкой, Или промчится С жужжаньем жук… 1914 г. 19 мая. Понедельник. Москва

Триолет («Моей тоске причины нет…»)

Моей тоске причины нет, Ее развеять невозможно… Не потому ль, что я поэт Моей тоске причины нет? Она быть может с детских лет Вползла мне в душу осторожно… Моей тоске причины нет, Ее развеять невозможно! 1914 г. 6 июня. Пятница. Москва

Клин летом («Настало лето… Ожил Клин…») Из письма Е. М. Гусевой

Настало лето… Ожил Клин… Играет музыка в саду И в красной шапке господин Руками машет как в бреду. И все, кто был то лето там, В саду торчат, как прежде, вновь, И появился даже сам «Японец» – Шурина любовь. Борис Дерягин реалист Блуждает с Маней вдоль аллей, Усат, огромен и плечист Сидит на лавке казначей. Начальник станции Белов, Дам клинских ярый сердцеед, Гуляет, важен и суров, В тужурку белую одет. «Спиритка» как и прошлый год Опять торопится домой, И Лида по-саду идет Окружена подруг толпой. А Лиза с Шурою сидят С студентом где-нибудь тайком, И до забвенья говорят О чем-то важном и большом. И по дорожкам ходит вскачь «Железных» служащих орда, А за забором слышен плач И крики: там стряслась беда. В Клину живет моя родня, Ну словом, все как прошлый год, И только лишь теперь меня Там одного не достает. Но я приеду как-нибудь И появлюсь в саду у вас, Ведь мне известен этот путь… Прощайте!.. Кончен мой рассказ!.. 1914 г. 7 июня. Суббота. Москва

«Цветы покорно увядают…»

Цветы покорно увядают, Им тесно в узком кувшине; Они тоскуют и мечтают О солнце, росах и весне. Еще вчера они встречали Среди полей рожденье дня, А нынче полные печали Стоят и вянут у меня. И я тоскую вместе с ними И горький жребий их кляну, Мне больно видеть их такими Полузачахшими в плену. И ум томит вопрос обычный: Зачем сгубили их расцвет? Ведь нет для них весны вторичной, Расцвета нового им нет! <28 июня 1914 г. Суббота. Москва>

Загадка («Вчера на «Чортовом мосту»…») Рассказ почтенного человека

Вчера на «Чортовом мосту» Мы с другом Ванею сидели… Кругом сирень была в цвету Садилось солнце, пташки пели, Вился дымок от папирос, И задремал мой Уховертов, Меня же вдруг кольнул вопрос: «А почему мост этот – Чортов?!.» Я осмотрелся: мост как мост… Но, может быть, здесь чорт женился, Иль оторвав свой тощий хвост, Им в пьяном виде удавился. Тогда об этом сообщи, Понятно, коротко и ясно, А то, изволь, смотри, ищи И трать свои мозги напрасно! Вопрос, как видите, не прост?.. И я ищу, соображаю, Но почему он – «Чортов мост» Я до сих пор еще не знаю? И если здесь из вас, medames, Кому-нибудь о том известно, Скажите мне, – я все отдам, — Настолько это интересно!.. 1914 г. 3 июля. Четверг. Москва