Новичкам - везёт...

В ответ тишина, в душе ворохнулось недоброе, Атеист стянул с плеча автомат, предохранитель сухо щелкнул. Под ноги попалось что-то мягкое, словно наступил на кошку, рейдер поспешно отдернул ногу и склонился глянуть. Это и спасло. Огромная голова мелькнула над ним, острые, похожие на кинжал, зубы оглушительно клацнули над самой поясницей. Атеист грохнулся наземь и ужом скользнул за машину. Перевернулся на спину, вскинул автомат и застыл от ужаса. Два немигающих желтых глаза на огромной, размером с внушительную бочку, голове светятся в темноте. Из приоткрытой пасти, нервно подрагивая высунулся раздвоенный язык. Змей поднялся метра на три, внимательно изучая распростертую на земле жертву. Дрожащим пальцем Атеист нажал на спусковой крючок, автомат дернулся в руках, харкнул огнём в рожу мерзкой твари. Но толку мало - пули срикошетили в звездное небо от словно бронированной морды, все тело твари покрыто костяными чешуйками размером с тарелку, даже на вид тверже камня. Автомат тут бесполезен, Атеист вскочил и бросился бежать в сторону посёлка. Тварь ринулась следом, играючи отшвырнув машину с дороги. Атеист мчался со всех ног, никогда в жизни ещё так не бегал, но звук шуршащей по сухой земле чешуи всё нарастал. Парень не оглядывался, нельзя тратить даже мгновения напрасно. В два длинных прыжка долетел до ближайшего дома, пулей влетел внутрь. Проваливавшаяся крыша перегородила и без того тесную хибару напополам. Атеист скользнул меж торчащих веером досок, забился в угол. Тварь поднялась над стеной, из распахнутой пасти вырвалось хриплое урчание. Сразу два автомата застрекотали рядом, Атеист с перепугу совсем забыл о товарищах. Змей недовольно хрюкнул, костяная башка исчезла за стеной. Атеист выбрался на улицу, тварь как раз нырнула за соседний дом, через три дальше тот самый крайний, что зачищали. Пули не причиняют особого вреда, нужно что-нибудь посерьезнее, но где ж его тут найдешь? Раздумывал уже на бегу, надо выручать товарищей, но как? Как? Есть ли у этой твари уязвимое место? Седой сообразил быстрее, длинная прицельная очередь погасила левый глаз твари, змей зашипел от боли, хвост хлестнул по тому месту, где миг назад был Седой. Тварь крутила башкой, разыскивая обидчика, и Молчун высадив один магазин впустую, лишь опустошив второй рожок ослепил змея. Змей зашипел, словно проткнули огромное колесо, длинное, метров пятнадцать, тело изворачивалось как на сковороде, хвост, увенчанный костяным набалдашником, со свистом вышибал куски бетона и кирпичной кладки. Рейдеры поспешили убраться подальше, даже слепой этот змей чрезвычайно опасен. Вернулись к перевернутой машине, Атеист наконец разобрал на что он наступил - человеческая нога, оторванная по колено. Вроде бы ботинок похож на обувь Сергея, хотя Атеист не приглядывался к ножкам мужика при жизни. А что стало с Эллой? Атеист заложил круг по шире... и нашёл ее. Истерзанное тело превратилась в груду кровавого мяса и костей, с трудом опознал по клочкам одежды. Тварь, видимо не голодна, убивает просто ради забавы. Потому то Атеист и успел добежать до дома, змей просто игрался, даже ослепший, он сейчас двигался намного быстрее и резче.

– Сваливать надо! Хрен знает какая у него регенерация, может через полчаса моргалки заново вырастут.

– А он нас не почует?
– Атеист боязливо посматривал в сторону посёлка, где свирепствовал змей, круша и ломая все подряд. Кирпичные стены разлетались как спичечные домики - с одного удара тяжеленного хвоста. Змей издали похож на взбесившийся кусок теплотрассы, Седой пристально вглядывался, наконец сплюнул и пробурчал:

– Да вроде нет. Иначе бы уже полз по следу.

Словно услышав, тварь замерла на несколько секунд, лишь раздвоенный язык нервно трепещет, как флажок на ветру. Из оскаленный пасти раздалось обрадованное урчание, змей повернулся к машине, и Атеист с ужасом разглядел вновь загоревшиеся злым огнём жёлтые глаза. Тварь понеслась, как стрела, словно и не касаясь земли.

– Звездец!
– Седой вскинул автомат, пальнул, пули отскочили от оскаленной морды не причинив и малейшего вреда. Молчун дернулся бежать, но смысл - вокруг ровная, как стол, степь, не уйти...

– Прощайте, парни...
– голос Седого прозвучал хрипло и чуть слышно. Атеист вдруг скакнул на перевёрнутую набок машину, вскинул автомат, до твари оставалось метров тридцать, длинная очередь пришлась по блестящим от лунного света клыкам, последние пули били практически в упор. Змей впился глазами в нахального человечишку, посмевшего сопротивляться до конца, нежели, подобно кролику добровольно отправиться в пасть. Тварь зашипела, хищная морду камнем метнулась вперёд, Атеист скакнул назад, грохнулся спиной обземь, сбив дыхание. Змей разогнавшись стиснул в клыках машину, и без того измятый кузов перекорежило и... клыки увязли в металле. Тварь дернулась, затрясла башкой в разные стороны, машина хлопает полуоторванными дверцами, из распахнутого багажника со звоном разлетелись инструменты, запасное колесо улетело вдаль, бешено вращаясь. Тварь билась об землю, каталась, как колбаса, извернувшись, ковыряла несгибающимся от пластин брони хвостом, но все тщетно - сминаемая машина лишь сильнее раздирала пасть. Оставив попытки освободиться, змей взялся колошматить хвостом, целясь по рейдерам. Те бросились врассыпную, тварь хлещет, как кнутом, оставляя в земле глубокие вмятины. Жёлтые глаза злобно сузились, змей бросился за Атеистом, со всех ног улепетывающим к поселку. В прошлый раз тварь ползла не спеша, сейчас же неслась как бронепоезд. Атеист с ужасом осознал - до уцелевших домов он не успеет. Хотя и там не спастись, тварь помощнее бульдозера - сравняла

с землёй полпоселка. Под ногами крошево кирпичей, бетона, в лунном свете трудно на бегу разглядеть, что под ногами, Атеист скакал через препятствия, как заяц. Торчащий прут арматуры схватил за щиколотку, рейдер полетел вперёд, хватаясь руками за воздух, шлепнулся на обломки кирпичей. Притупившаяся на время боль в отбитом боку вспыхнула свежим огнём, Атеист зашипел не хуже змея, с трудом перевернулся на спину. Тварь замерла над ним, здоровенная, как водонапорная башня, сквозь оскаленные зубы, стиснувшие мёртвой хваткой искореженный автомобиль, капала вязкая слюна. Хвост медленно поднялся, словно змей раздумывал, как поступить - размазать одним ударом или поочередно переломать руки и ноги, и уж потом прибить ненавистного человека. Тварь подалась вперёд, Атеист зажмурился, закрылся руками. Даже сквозь плотно сжатые веки по глазам резанула яркая вспышка, а в ушах оглушительно грохнуло и зазвенело. Атеист дернулся, с опаской открыл глаза, прямо на него совершенно беззвучно, как подгнившее дерево, падает туша змея. Рейдер резко крутанулся вправо, и на то место, где он только что был грохнулась бездыханная тварь, от оскаленной морды остались лишь кровавые лоскуты. Ничего не соображая, Атеист отполз подальше, мало ли, но тварь лежала без движения, огромная туша наполовину погрузилась в землю. Через пару мгновений, почти одномоментно появились запыхавшиеся Молчун и Седой.

– Живой?

– Да вроде! Что это было?

– Удав-переросток.

– Да я про взрыв!

– Кто-то заморил червячка с гранатомета. Оттуда били, - Седой указал на крайний дом возле которого толклись бегуны, - я вспышку заметил.

Молчун поудобнее перехватил автомат:

– Проверим?

– Подождем до рассвета. Атеист вон носом клюет, да и мне уже че-то хреново. Не вижу ни черта.
– Седой потер глаза, устало опустился на землю, с нескрываемым удовольствием вытянул ноги.
– Убегался я чего-то - туда-сюда, туда-сюда. А этот гранатометчик против нас не попрет, раз бегунов мочить не стал, знать без патронов сидит. Вот и пусть сидит до утра.

– Так ты тут собрался ночевать?!

– Ну а чего ?! Гостиничных нумеров здесь нет.

Молчун пробурчал негромко:

– Отдыхайте тогда, я посторожу.

Седой откинулся спиной на поверженного змея, покрутился, устраиваясь поудобнее, и через полминуты Атеист с большим удивлением услышал отчаянный храп. Молчун усмехнулся, кивнул на Седого:

– Храпит на всю округу. Сейчас сюда все мертвяки соберутся.

Атеист невольно поежился, пошарил в полумраке, пальцы коснулись прохладного металла автомата. Пристроив оружие на коленях, он устроился по примеру Седого. Однако к нему сон не спешил, внутри до сих пор колотит, пальцы дрожат, как у старого алкаша. Молчун неслышно растворился в ночи, лишь изредка доносились осторожные шаги - рейдер не спеша кружил вокруг лагеря. Шаги раздражали - Атеист казалось, что кто-то подкрадывается, сердце сжималось в ожидании броска очередной твари. Да ещё этот непонятный гранатометчик, нет, за то что спас - огромное спасибо, но почему, когда замочили бегунов - не пошёл на контакт? Голова распухла от думок, кровь шумно стучит в висках, в ушах пронзительно звенит, словно одолели комары. Атеист пытался понять, где сейчас бродит Молчун, старательно вслушивался сквозь звон... так и уснул незаметно.

За ночь огромная туша окончательно остыла, итак тварь хладнокровная, а к рассвету стала совсем ледяная. Спина заныла от холода, Атеист сполз на бок, не просыпаясь, подтянул к животу колени, отпихнув в сторону автомат. Проснулся от жуткого голода, кишки сворачивались в клубок, гудели, как провода в ветер. Кое-как продрав глаза, Атеист приподнялся на локте, заспанное лицо отчаянно хмурилось от необычно яркого рассвета. Небо чистое, как совесть ангела, ни облачка, солнце сверкает начищенной монетой, золотые лучи проникают в каждый уголок, заставляя тень пятиться и таять. Огляделся вокруг, при свете руины посёлка выглядят ещё эпичнее - словно кучка пьяных великанов станцевала джигу-дрыгу. Дохлая змеюка вытянулась рядом, как магистральный трубопровод, костяные чешуйки поблескивают тускло. Атеист цапнул автомат и с тревогой поднялся. Седой с Молчуном куда-то исчезли, нет, бросить не могли... хотя... В этом мире всегда нужно держать ухо востро. Может пошли проверить что там за гранатометчик? Атеист медленно, словно раздумывая - идти-не идти, двинулся к нужному дому. А быстрее шагать и не выйдет - под ноги без конца бросаются кирпичи и куски бетона, ежели не следить за дорогой - недолго и грохнуться. Кирпичная коробка потихоньку приближалась, Атеист все крепче сжимал автомат. От мысли, что сейчас может быть за ним кто-то наблюдает через прицел, стало жарко, спина разом взмокла, изображать из себя мишень - дело не особо приятное. Нервное дельце...

До темневшего полумраком дверного проёма осталось шагов пять, и тут на пороге, как по волшебству возник Седой. Атеист вздрогнул, руки дернули автомат кверху, палец нервно дернулся на спусковом крючке и лишь чудом Седой не отхватил очередь в пузо. Атеист шумно выдохнул, рявкнул от испуга и ярости:

– Седой, твою мать! Я ж тебя чуть не замочил!

– И тебе с добрым утром!

– Вы чего меня бросили?

Седой усмехнулся, устроил ремень автомата на плече поудобнее.

– Да ты так сладко дрых, что Молчун постеснялся будить. Решили сами проверить, я думал успею, пока спишь. Вот за тобой шёл, а ты уже тут как тут. Ещё и автоматом в меня тычешь...

Атеист покосился за спину Седого, там как раз раздалось звяканье металла. Рейдер отступил на шаг, махнул рукой, приглашая Атеиста следовать за ним. Парень шагнул внутрь, могучая спина Седого удалялась по длинному коридору, Атеист пошёл, гулко шлепая башмаками по выложенному потертым бледно-коричневым кафелем полу. Седой свернул направо, Атеист поспешил следом, косясь на серые стены, расписанные матерными словами и похабными рисунками. За углом - ступени вниз, Атеист удивился столь странной планировкой для деревенского дома, скользнул, согнувшись в три погибели под бетонную палку, тёмно и сыро, пахнет плесенью. Помалу привыкнув к темноте, разглядел громадную железную дверь, как в банковском хранилище, из дверного проёма донеслись голоса Седого и Молчуна... и кого-то третьего. Атеист вошёл в тесную каморку, Седой с Молчуном стояли закрывая спинами лежащего прямо на полу, на ворохе измазанного запекшейся кровью тряпья. Молчун обернулся, отступил чуть в сторону и Атеист наконец разглядел своего спасителя. Видок у него правда не ахти - свалявшиеся колтуном волосы, больные воспаленные глаза, торчащая как у кабана щетина, от камуфляжной куртки и штанов жалкие лохмотья, неизвестно, как эти лоскуты держатся вместе. Правое бедро разодрано, раздулось как барабан, из гноящихся ран медленно сочится сукровица. Незнакомец натужно улыбнулся, кивнул Атеисту. Рейдер поклонился в ответ, голос прозвучал непривычно громко, но это от тесноты помещения.

– Спасибо! Ты спас мне жизнь!

– Да забудь, у меня с этим червяком свои счеты были.

Незнакомец с трудом приподнялся, уселся на лежанке, стараясь не тревожить израненную ногу. От маленького окошка под самым потолком, забранного массивной решеткой, света мало, но Атеист разглядел мелкие бисеринки пота, проступившие на лбу рассказчика, а ведь в подвале совсем не жарко. Незнакомец тяжело вздохнул, словно одолел крутой подъём.