Новые эльфы

Время шло, а своих покоев некромант так и не покидал, Келеэль даже слегка обеспокоился, не случилось ли чего с человеком, но тот все же осмелился появиться из своей берлоги сразу с началом захода солнца и, наняв паланкин, отправился к жилищу эльфов.

Там его уже ждали. В просторной пещере, во времена гномов служившей, кажется, казармой, а ныне превратившейся в банкетный зал, тускло светился разросшийся при регулярном поливе мох, метались отбрасываемые высокими, ярко горящими свечами тени и сидели за накрытым столом хозяева, походившие на люстрации древних легенд о перворожденных. Асазор оглядел стол и понял, что если он и не переживет наступающую ночь, то ему будет что вспомнить на том свете. Во всяком случае, ел он как в последний раз. Застолье происходило почти в полной тишине, эльфы умудрялись есть почти бесшумно и только человек производил довольно громкие звуки. Особенно громкими они становились, если некромант ловил на себе пристально-оценивающий взгляд одного из незнакомых ему ранее перворожденных. Если же волшебник встречался взглядом с Настей, глядящей на старика откровенно хищно, то прятал взгляд в тарелку и не сразу решался оторвать его от еды. Ну не мог же он знать, что эта девушка надеется на то, что он окажется достаточно могущественным, чтобы воскресить его погибшего возлюбленного, а потому алчных взглядов пугался.

— Забавно получилось, — развеселился Келеэль, наблюдая за пиром, — обычно коварные некроманты заманивают девиц эльфийских в свои логова, чтобы принести в жертву, а тут перворожденные владеющего искусством смерти в пещеру глубокую хитроумно пригласили, да еще и выгоду с него поиметь собираются. Бедняга уже понять не может, почему на него одна из эльфиек пялится так, будто он ее любимый десерт. Да и остальные немногим лучше. Интересно, а он не поседеет случайно от переживаний? Нет, не сумеет, дальше ему уже некуда….Да, такого я не только не видел, не читал даже о подобном!

— Кхм, — решился, наконец, прояснить нервирующую его обстановку некромант. — В том послании, что я получил, было сказано, что вы хотите обсудить со мной какой-то вопрос? Предупреждаю сразу, что решение о уничтожении остатков храма демонопоклонников и принимал не я, а глава гильдии, если не верите, могу поклясться на чем угодно.

— Да, — согласился с ним шаман, — мы, то есть присутствующие здесь эльфы, действительно хотели бы с вами поговорить, но вовсе не об этом жалком святилище, успевшем еще задолго до прихода вашей экспедиции подвергнуться разграблению. Судьба того, что не влезло в повозки, нам, в общем-то, безразлична, можете при случае это передать всем заинтересованным лицам. Нам же, пригодилась бы ваша профессиональная консультация.

— Профессиональная как….
– продолжил Асазор.

— Некроманта, — подтвердил его предположения Серый. — К сожалению, наш шаман не слишком искусен в этом направлении искусства.

— Абсолютно ничего в нем не смыслю, будет точнее, — согласился с воином Михаэль. — Я рассказал своим собратьям о том, что познакомился с хорошим специалистом, да и Шура с Ликой тепло о вас отзывались, поэтому мы и решились пригласить вас сегодня в наше скромное жилище и попросить об услуге.

— Да, — подтвердила подруга шамана, — нам очень понравился ваш подарок. Поэтому мы хотели бы попросить вас о том, чтобы вы разъяснили нам как обстоят дела с одной из самых впечатляющих сторон вашего искусства.

— Какой?

— Воскрешении, — взяла, слово Настя. — Как вы видите, нас только семеро, хотя еще совсем недавно было восемь. Мой муж погиб я хотела бы знать, как его вернуть и что для этого надо.

О том, что погибшего Азриэля они представят как супруга целительницы, эльфы договорились еще давно. Оставалось только надеяться, что сам покойный, ели ему все-таки доведется вернуться, от такой новости не отправится обратно в страну мертвых.

— Кхе! — аж закашлялся от такого вопроса некромант. — Воскрешении?! Но ведь это один из ритуалов высшей магии!

— Ну и что?

— Как это что?! — поразился человек, — высшей магии! Ее не может творить никто кроме архимагов! Каждый случай ее применения ведет к страшному нарушению баланса Великих Сил и неисчислимым бедам, и потому она находится под строжайшим запретом!

— Мне кажется, вы слегка преувеличиваете, — пожал плечами шаман. — В Западном Лесу, во всяком случае, есть десяток архимагов и ничего, никакого дисбаланса никаких Великих Сил не наблюдается.

Асазор замолк и принялся переводить взгляд с одного эльфа на другого.

— Извините, — сказал он, наконец. — Я совсем забыл, что имею дело не с представителями своего народа, а с Перворожденными. У вас все не так, как принято в людских землях.

— Как я понимаю, у человеческой расы с архимагами туго? — спросила Викаэль.

— Туго? — переспросил некромант, — не совсем так. Их просто нет.

— Но почему? — удивилась Настя, — что вам мешает.

— Смерть.

Эльфы обескуражено переглянулись. Такого ответа, судя по всему, они не ждали.

— Хорошо, я попробую объяснить, — собрался с мыслями Асазор. — Вы знаете, сколько в среднем живет человек?

— Ну, лет шестьдесят пять-семьдесят, — ответила Настя. — Это, если он, конечно, нечем не болеет и ни имеет дурных привычек, с ними, конечно, умрет раньше. Если имеет хорошую наследственность и следит за собой, то девяноста-ста может дотянуть.

— Леди, прошу меня простить, — извинился некромант, — но мы говорим не о дворянах, а о простых людях, из которых в основном и выходит большинство магов, потому как аристократы слишком заняты управлением своими владениями, чтобы тратить половину жизни на овладение чародейскими искусствами. Я знаю, что у вашего народа все диаметрально противоположено и самые сильные маги составляют правящие роды, но у нас это именно так. Мне семьдесят четыре и я уже прожил две человеческих жизни.

— Вы хотите сказать, что люди живут лет сорок? — опешила Викаэль.

— И это к лучшему, — вздохнул на этом месте Келеэль. — Если людям удастся увеличить продолжительность своей жизни хотя бы втрое, то их кудесники смогут сравниться с нами в искусстве плетения чар. И тогда народ перворожденных исчезнет очень быстро, просто растворившись в человеческой расе.

— Даже меньше, — подтвердил некромант. — Исключения, конечно, бывают, но они вызваны либо влиянием магии, либо примесью крови старших рас.

— Либо плохой медициной, — пробормотала Настя.

— О, целители, у нас прекрасные, — обиделся за почти, что коллег Ассазор. — Вот только услуги мага даже зажиточный мещанин обычно оплатить не может, не то что сельский труженик. Но мы, кажется, отошли от темы. Волшебники, несмотря на всю их мощь и искусство, тоже люди. И они стареют пусть и медленнее чем другие, но так же неуклонно. Я не очень сильный маг, но мои годы — это еще не так уж и много, я вполне протяну еще лет двадцать, а может и больше, но вот потом начну изучать грань, отделяющую мертвых от живых изнутри. Самые искусные маги протянут лет до двухсот. Единичные доживают до двухсот пятидесяти. На то, чтобы овладеть высшей магией и получить звание архимага уходит не менее трехсот лет. Но обычно требуется больше.

— Э…это печально, — прервал, наконец, молчание Серый, — но причем тут продолжительность жизни людей и запрет на изучение высшей магии?

— Кажется, я понимаю, — вздохнул Михаэль, — умения людям не хватает, а возможности иногда бывают предоставлены. Кто поумнее ими не пользуется, но ситуации ведь разные бывают, а утопающий как известно хватается за соломинку…Эффект в результате катастрофический. Примерно как от обезьяны с гранатометом. Ядерным.

— А что это такое? — поинтересовался Асазор.