Няка

– И ты веришь в этот самопиар? – усмехнулась Ольга. – В определенный период Стражнецкому хотелось иметь репутацию казановы, и он сам распространял о себе разные небылицы.

Папик удивленно посмотрел на жену. Такая трактовка никогда не приходила ему в голову.

– А тот случай, когда я застал его в гостиничном номере с одной красивой брюнеткой в красном платье в горох? – напомнил Николай Юрьевич о хорошо известных Ольге событиях пятилетней давности.

– Коля, – вздохнула Карачарова. – Теперь ты понимаешь, как легко и непринужденно можно создать себе репутацию бабника. Пошел на обед с одной, посидел в кафе с другой, подвез на машине третью… И все – готово! А тебе никогда не приходило в голову, что ни с одной из этих женщин его ничего не связывало?

– Ольга Вячеславовна, скорее всего, вы правы, – шмыгнула носом Катюшка. – За все пять лет брака он ни разу не дал мне повода его в чем-то заподозрить. Ночевал всегда дома, никакого запаха женских духов… какие там еще бывают признаки, что муж завел любовницу?

…Расположившись на кушетке с зимнем саду, Карачарова закрыла глаза и с легкой улыбкой углубилась в воспоминания о событиях последних недель. С удовлетворением вызвала в памяти обескураженное лицо Костика, когда она объявила ему, что не одна в номере. Вот уж не думала, что он так разобидится! Уехал из пансионата, сбросил ее звонок, не ответил на СМС-ку… Но как только узнал о проделках жены, бросился к ней, извинялся, просил совета…

Ольга опять улыбнулась сама себе. Если бы ей было 25 лет, она решила бы, что Костик ее любит. Но ей было 44, и в любовь людей, подобных Косте Стражнецкому, она не верила. В одном она была уверена твердо и непоколебимо: в своей над ним почти безграничной власти.

Да и он был ей словно родной. Прекрасно осведомленная о большинстве его связей, она могла в один миг повернуть бракоразводный процесс на 180 градусов и доказать, что не жена, а муж систематически нарушал супружескую верность. Но Ольга не видела в этом смысла. Ей было интересно: что выгадает ее любовник в результате череды своих хитрых ходов? К какому финалу придет? И станет ли, наконец, счастлив? Об этом в последние год-полтора Костя говорил очень много…

* * *

«Аполло» открывался в восемь, но Зина стояла под дверями спортклуба уже в 7.45.

– Хелп! Сос! – бросилась она к Казаринову. – Спаси меня от этого наваждения! Я пухну с каждым днем!

Кирилл оценивающе глянул на нее:

– Зин, что с тобой? Наоборот, ты сильно похудела. Пойдем на весы.

На дисплее высветилось 54,5.

– Все, останавливаем прием корректоров, – твердо сказал тренер. – Метаболизм запущен, больше стимулировать его не нужно. Сколько у тебя ушло за три недели?

– Десять с половиной килограммов.

– Это много. Пора тормознуть.

– Но я перестала влезать в свои вещи! Что ты на это скажешь?!

Казаринов недоуменно посмотрел на нее и, наконец, изрек:

– Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда.

– Но ты сам говорил, что такой эффект могут дать мои кисельные мышцы…

– Нет-нет, – решительно замотал головой Кирилл. – Не до такой степени они не в тонусе, чтобы тебе стала тесна твоя одежда.

– Идея! Значит, я за эти три недели просто раскачалась!

– Исключено. Женщина и за пять лет не раскачается до такой степени, чтобы не влезать в свою одежду. Если, конечно, не будет употреблять некоторые препараты.

– Я с ума сойду! – взвизгнула Рыкова. – Может, весы врут?

– А твои домашние сколько показывают? – усмехнулся Кирилл.

– Столько же…

– Вот именно. Да я и без весов вижу, что ты очень похудела.

– Мы должны продолжить снижение веса!

– Нет, – твердо сказал Казаринов. – Больше ни одной розовой таблетки.

– Это бесчеловечно, антигуманно! У меня через две недели свадьба!

– Нет.

– Ты намекал, что я тебе нравлюсь…

Казаринов отвел взгляд.

– Так вот… – продолжила Зинка.

– У тебя скоро свадьба, – напомнил ей инструктор.

– Значит, ты мне отказываешь?

– В тренировках – нет. В корректорах – да. Если бы я знал, что вместе с жировыми отложениями у тебя начнут сжигаться и клетки мозга…

– Ты еще пожалеешь, что так обошелся со мной! Ты очень пожалеешь! – и Зина громко хлопнула дверью.

* * *

Закрыв глаза, Стражнецкий лежал на кушетке и млел от удовольствия. Над его лицом работала массажистка, мастер по маникюру обрабатывала ногти, а в ногах копошилась педикюрша. Костик лениво подумал: как приятно все-таки избавиться от всего старого, отжившего, ненужного, будь то ороговевший слой кожи, отросшие ногти или нелюбимая жена.

Алина. Неужели они снова будут вместе? Это казалось ему чем-то невозможным. Он вспомнил, как решительно она порвала с ним, узнав, что он женится на Катюшке. Словно они и не встречались три года. С тех пор прошло пять лет. За это время Алина не сказала ему ни слова о личном. Они общались только по работе – как главред с главредом. Он даже сомневаться стал, любила ли она его. Разве может любящая женщина быть такой последовательной, такой принципиальной? Ни разу не забыться, не поддаться порыву?

Не за горами тот час, когда он задаст ей эти вопросы. Сейчас нельзя. Надо разрулить проблемы с Катюшкой, отжать себе побольше имущества. Молодой, красивый, богатый… Весь мир будет у его ног. И он, наконец-то, заживет настоящей, полной жизнью, а не такой, как сейчас – «подготовительной», черновой…

– Константин Ильич, вы не против выступить перед участниками праздничного вечера с приветственной речью? – в трубке раздался искусственно приветливый женский голос. – Вы один из наших лучших выпускников, представитель уважаемой партии «России верные сыны», и мы решили доверить эту честь вам…

Конечно, он выступит. Через три дня он идет на большое интересное мероприятие. Шутка ли – его родному химфаку семьдесят! Соберутся выпускники разных лет, будет грустно и радостно одновременно. Таких высот, как он, с его курса не достиг никто. Он появится на празднике как хозяин жизни, но будет вести себя скромно и приветливо. В этот вечер он забудет, что он особо важная персона, и будет доступен для общения каждому смертному.

Благостный ход его мыслей прервал телефонный звонок:

– Да, Давид Маркович… я весь внимание… что? Он так и не объявился?… признать без вести пропавшим?.. делайте в моих интересах то, что считаете нужным. Вы знаете, я умею быть благодарным.

Безупречный лоб Костика, только что расслабленный руками умелой массажистки, точно молния, прорезала морщинка. Опять перед ним преграда! А ведь каких-то полтора-два месяца назад он был уверен, что огромный куш вот-вот приплывет в его карман. Как вдруг выяснилось непредвиденное…

Но он не намерен пасовать перед трудностями. Он уже много сделал для того, чтобы получить свои деньги. И продолжит за них бороться любым… практически любым способом. В том, что деньги действительно «его», Костик не сомневался.