Няка

– Не понимаю, как ты можешь уводить жену у своего же приятеля, – заметила она Кириллу после тренировки, заглотив пару розовых таблеток. – Вот и верь после этого в мужскую порядочность.

– У какого еще приятеля?

– Не люблю, когда виляют. Скажи, приударяешь ведь за Катькой?

– Я?!

– Не ври, это же очевидно. Что ты сегодня чертил у нее пальцем на пузе, когда я вас застукала?

– Я показывал ей, до какого предела должна сокращаться прямая мышца живота.

– Ну-ну. А знаешь, кто у нее муж?

– Я догадываюсь, что его фамилия Стражнецкий, – съязвил Кирилл. – Но кто он и что он – не знаю и знать не хочу. Наверно, какой-нибудь дядя с пивным животом?

– Отнюдь, – и Зина сунула ему под нос свой мобильник с портретом Костика.

– Это муж Катерины? – вглядевшись в картинку, побледнел Кирилл.

– Да, – Зина сверлила его глазами. – А почему ты так переполошился?

– Я? – Казаринов как будто не знал, что сказать. – Просто… просто очень красивый мужик. Никогда бы не поверил, что такой мог жениться на этой… этой…

Он замолчал, опасаясь в стенах клуба некорректно отзываться о клиентах.

– Кстати, «эта» довольно богата, – ухмыльнулась Зинка. – Поклонники непреходящих ценностей ставят это выше красоты. Мой тебе дружеский совет: поступиться своими эстетическими идеалами и дать богатенькой вдовушке то, чего она так пламенно жаждет.

– Какой еще вдовушке?

– Тебе выпал счастливый билетик. Этот красивый мужик, – она кивнула на дисплей сотового, – при смерти. Не теряйся. Я уверена, дельце выгорит.

Выйдя из клуба, она поспешила в салон Пресловуцкой. Через полчаса они должны были встретиться с Мишей для финальной примерки платья.

– Ну, теперь-то оно сядет как надо, – бормотала Зинка себе под нос. – Минус кило за три дня – это серьезно.

Ровно в три Глория внесла платье в примерочную. Зина придирчиво глянула на наряд:

– Чистенько шьете. Надеюсь, на этот раз я влезу в эту одежку Твигги.

Так оно и получилось. Но платье сидело на ней настолько плотно, что при каждом вздохе норовило треснуть по швам.

– Оставляем так, – натужно улыбнулась Рыкова, максимально втянув живот. – До конца недели я похудею еще на пару кило, и оно мне будет в самый раз.

– Зизи, милая, я прошу тебя: не худей больше, – протянул к ней руки Миша. – Поверь мне, твои аппетитные формы – это мечта любого мужчины. Если бы ты жила триста лет назад, ты вдохновляла бы самого Рубенса, а в прошлом веке была бы любимой натурщицей Кустодиева… Глория, ну поддержите хоть вы меня!

– Ваш жених абсолютно прав, – сухо заметила Пресловуцкая.

Вечером влюбленные чаевничали перед телевизором.

– Я все-таки не понимаю, почему ты настаиваешь на скромной свадьбе, – сказала Зинка. – Мы невероятно красивая пара, и почему бы не дать черни полюбоваться на наше великолепие?

– Я могу ошибаться, но, по-моему, свадьба это таинство, интимный праздник двух любящих людей и их самых близких друзей. Ты позовешь свою лучшую подругу, я – кого-нибудь из коллег…

– Лично я предпочитаю более шумные пирушки. Но раз пошив свадебного платья так сильно истощил твои закрома…

– Зин, ты опять за свое? – слегка обиделся Миша. – Денег у меня действительно не слишком много, и я хочу потратить их только на тебя.

– Сколько? – зажглись глаза Рыковой.

– Не такого я ждал вопроса…

– А какого? Намекни неразумной.

– Разве тебе не интересно, на что я хочу потратить деньги? А у меня очень интересные планы…

– Имей в виду, что шубу я себе только что купила.

– Да я и не думал про эти тряпки, – увлеченно заговорил Миша. – Как тебе свадебное путешествие на Кубу? Мы проведем три блаженные недели, нежась на Варадеро и потягивая мохито…

– Тс-с, – осекла его Рыкова. – Новости!

И она прибавила звук телевизора.

– Из Эмского центра токсикологии передает наш корреспондент, – сообщила ведущая. – Состояние Констатина Стражнецкого остается тяжелым. Консилиум ведущих токсикологов города подтвердил предварительный диагноз «отравление пурпурной синявкой». Правоохранительные органы отрабатывают версию покушения на жизнь Стражнецкого как один из методов грязной политической борьбы…

– Ха! – перебила Рыкова. – Да при чем тут политическая борьба, когда он сам, по доброй воле свел счеты со своей никчемной жизнью?

– Что? – повернулся к ней Миша. – Откуда тебе это может быть известно? Неужели ты опять продолжаешь свое расследование? Любимая, я за тебя боюсь…

– Чушь. Никакого расследования. Но я наблюдаю за происходящим со стороны. И пусть будут уверены, – самодовольно хихикнула она, – настанет момент, когда я представлю свои выкладки куда следует… Ловко я просекла про суицид?

– Я, конечно, не знаю всех деталей, но, по-моему, это не очень правдоподобно. Насколько я понял, твой друг преуспевающий человек, перед которым расстилаются радужные горизонты.

– Не каждый может нести на душе грех, – выспренне произнесла Рыкова. – Если что, я не о воровстве с Яндекс. деньги и не о десятке-втором простолюдинок, обесчещенных их сиятельством.

– Какие же еще на нем могут быть страшные грехи? – улыбнулся Миша.

– Убийство, мой дорогой, – заговорщически произнесла Зинка. – Я тут кое-что сопоставила и пришла к выводу, что именно он порешил Ульяну Кибильдит.

– Ульяну Кибильдит? Ту несчастную девочку из «Аполло»?

– Да-да, ту девочку из «Аполло», богатую наследницу, неосторожно доверившую ему свое сердце и еще кое-что поинтимнее…

– Ульяна была любовницей Стражнецкого? – глаза Миши зажглись интересом. – Не может быть!

– Он сказал мне об этом собственными похотливыми губенками.

– Но зачем ему было убивать Ульяну? – продолжал недоумевать Миша. – Хотя…

– Вот этого я тебе пока сказать не могу. Сама ломаю голову. Но рано или поздно я докопаюсь до истины и тогда…

– Зина, милая моя, – Бекетов заключил ее в объятья. – Не представляю, как я буду жить, если с тобой что-то случится. Пожалуйста, будь осторожнее, не лезь в чужие тайны. Зачем тебе о них знать? Давай жить нашей любовью. Разве это не чудо, что мы нашли друг друга спустя 25 лет?..