Обагрённые

— Значит, ты умер там, у себя на Земле!

Девушка быстро вскинула голову от неожиданно пришедшей к ней догадки.

— Умер, — снова кивнул Вир так спокойно, что Рубина изумилась ещё больше.

— И ты можешь так об этом говорить?

— Как?

— Так просто и равнодушно!

Рубина порывисто схватила Вира за руку и придвинулась к нему совсем близко, жадно заглядывая в глаза.

— А кем ты был на Земле? Почему умер?

— Я? Кажется, я был военным… или лётчиком… — замялся Вир, в голове которого снова замелькали тусклые обрывки истёртых воспоминаний. — Знаю точно, что я собирался полететь в космос, за пределы нашей планеты. Нас долго готовили к этому полёту… Это было очень важно… А ещё…

— Что? — напряжённо спросила Рубина, с силой сдавливая руку Вира.

— Помню одну девушку… Правда, очень смутно помню…

— Твоя жена? — Рубина отступила на шаг, выпуская руку товарища.

— Нет… Нет, не жена… Возможно, подруга. Как ты… И мне кажется, она так похожа на тебя.

Вир впервые столь пристально всматривался в лицо Рубины, обрамлённое короткими медными кудряшками: узкое к подбородку, с широким лбом в объятьях крылатых бровей, с коротким носиком, на котором просматривались крохотные веснушки, и большими, глубокими как синие озёра глазами. Девушка слегка зарделась от смущения, отводя взгляд в сторону.

— Не болтай ерунды!

— Прости! Я не хотел тебя обидеть.

Вир тяжело вздохнул, уныло подставляя лицо прохладному морскому ветру.

— Ты не обидел. Нет, — Рубина снова схватила его руку. — Просто как я могу быть похожей на неё? Разве такое возможно?

— Теперь мне кажется, что возможно всё… — с печалью в голосе, усмехнулся Вир. — Тебе, наверное, трудно будет поверить, но раньше я жил совсем по-другому, в ином мире, не знавшем глухой безымённости древней жизни, эгоистических дел и чувств человека. Дел, творящихся только для личных надобностей, не делающих жизнь общества легче и лучше, не украшающих её изумительными подвигами и взлётами творческого искусства. Такова жизнь здесь… Возможно, это в большей степени вина не самих гивейцев. Разве мог я раньше подумать, что человечество и там, и здесь может оказаться под пятой чужого разума — преступного, коварного и безжалостного к людям? Этот разум искусственно разделил нас границами, языками и религиями, заставил враждовать и убивать друг друга, чтобы мы всё время фонтанировали выбросами негативных эмоций, самые мощные из которых скорбь, горе, ненависть, страх, боль и страдания. Эти невидимые чужаки питаются нашими эмоциями, негативной энергией искалеченных ими человеческих душ, как мы питаемся хлебом. Так они пополняют свою силу и получают бессмертие. Они превратили людей в живые батарейки, из которых высасывают все жизненные соки. Думаю, поэтому все массовые смерти в истории и у нас, и здесь, — не случайность. Это страшные обряды некого культа, культа жертвоприношений, — секретного некротического культа, который исповедуют эти чужаки из космоса. Они практиковали его многие тысячи лет у нас на Земле, а затем перенесли сюда, на Гивею с первыми переселенцами. По сути, те и были послушными служителями этого страшного культа, за что их и изгнали с нашей планеты.

— Откуда тебе всё это известно? — с оттенком сомнения в голосе спросила Рубина, слегка передёргивая плечами, будто от налетевшего порыва ледяного ветра. — Откуда ты так много знаешь о мире?

— Вот это, — Вир осторожно достал из-за пазухи странный тонкий обруч, блеснувший на солнце пунцовыми кристаллами.

— Что это? — удивилась Рубина, беря его в руки.

— Это помогает мне разговаривать с моими земными собратьями, получать от них советы и всю нужную информацию… Мысленно разговаривать. Понимаешь? Это как обмениваться мыслями на расстоянии.

— О! На большом расстоянии, — благоговейно закивала девушка. — Очень большом!

— Да. Сорок триллионов километров космической пустоты, — согласно кивнул Вир.

— И что это? Телекинез?

— Что-то на вроде того, — неопределённо пожал плечами Вир. — Я сам ещё до конца не разобрался, как это работает. Для этого нужны специальные знания. Земляне слишком далеко ушли вперёд от моего времени… Времени, в котором жил я.

— Получается, ты можешь связаться с ними в любое время? — догадалась Рубина. — А можешь попросить помощи… для нас?

Вир отрицательно покачал головой.

— Уже просил.

— И что? — В глазах девушки застыло напряжённое волнение.

— Сказали, что не имеют права вмешиваться в ход истории на чужой планете. Мы сами должны сдвинуть её здесь в нужном направлении. Понимаешь? Народ Гивеи должен осознать себя творцом собственной истории, изменить её своими руками. Когда это произойдёт, они обязательно придут к нам на помощь со всеми своими знаниями и технологиями. Но до того необходимо разрушить гнёт космических чужаков — древних богов-элохимов, пожирающих человеческую «жизненную энергию». Это и станет первым большим шагом к изменениям, к лучшему будущему для этой планеты и её народа. Без этого никак.

Вир взял из рук Рубины свой таинственный обруч и снова спрятал его за пазухой.

— Ты же знаешь, поэтому мы все и отправились на этот остров. Тот самый излучатель чужаков или псевдобогов создаёт нечто на вроде ряби Фарадея — стоячие волны, только не на поверхности воды, а в воздухе, вибрирующем на резонансной частоте. Эти волны, как завеса из призрачных узоров, искажают восприятие людьми окружающей реальности и позволяют манипулировать ими, подчинять их чужой воле. Уничтожив эту иллюзию, мы, конечно, не оживим души сановников и правителей этого мира, но хотя бы избавим Гивею от полчищ этих кровожадных монстров с мёртвыми душами.

— Ты действительно думаешь, что такое возможно? — засомневалась Рубина.

— Я верю в это, и моя вера подкреплена знаниями моих братьев с Земли.

В глазах Вира читалось столько храброй уверенности, что все сомнения девушки улетучились, как туман под порывами утреннего ветра, и в сердце её тоже поселилась радостная отвага.

Дрифтер заходил в залив при сильном встречном ветре, натужно преодолевая гряды плоских волн. Сон Ши старательно обходил полосы отмелей и коралловых рифов, цепко вцепившись в штурвал своего судёнышка. Наконец, «Лидия Ева» выбралась на тёмные воды глубокой впадины, и заскользила над неведомой пучиной, отделявшей остров от остального океана.

Все пятеро путешественников стояли на носу дрифтера, широко расставив ноги, и разглядывали постепенно выраставший на горизонте остров Акашима. Глядя на поднимавшиеся вдали синие горы, Вир вдруг почувствовал щемящую тоску на сердце, словно он уже был здесь когда-то и теперь возвращался в давно знакомые места.

Сон Ши подошёл к нему, сообщил озабоченным голосом:

— Сильный прибой. Нам не удастся пристать к берегу. Придётся идти в южный порт.

— Не нужно. У вас есть спасательные шлюпки?

— Есть парочка.

— Одолжите одну? — Рубина улыбнулась старому рыбаку. — Мы доплывём сами.

— В стороне есть отмель, — указал рукой Сон Ши, оставшись невозмутимым. — Держитесь этого направления. Только вам придётся сделать большой крюк пешком, чтобы выйти на плоскогорье к шахтёрским посёлкам.

— Мы не боимся расстояния, — снова улыбнулась Рубина, и старый рыбак сокрушённо покачал головой.

— Эх, молодёжь! Удачи вам тогда.

— И вам всего хорошего, Сон Ши! Спасибо за помощь, — поблагодарил его Вир.

— Чего уж! — махнул рукой старик. — Берегите себя. Вижу, хорошие вы все ребята и дело хорошее задумали. Может за вами вернуться? — неожиданно предложил он. — Скажите только когда.

— Не нужно, — покачал головой Чад. — Мы пойдём вглубь острова, чтобы выйти к вулкану Юньцзянь.

— Далёкий путь, — понимающе кивнул старик. — Ну что ж, бывайте тогда!

Он повернулся и громко крикнул двум своим сыновьям:

— Эй, Тьен, Нагис! Спустите-ка шлюпку по правому борту!

Мутные, белёсые волны громоздились на отмели, переливаясь тяжёлыми грохочущими каскадами. Ближе к побережью беспорядочная толчея волн крутила песок и пену, набегая далеко на отлогий пляж.