Общий враг

– Я хочу еще, – крикнул Павел. Его прямо-таки трясло от возбуждения и пришлось приложить значительные усилия, чтобы унять дрожь. Кислый запах сгоревшего пороха и горячего масла, легкая глухота после пулеметных очередей. Это был потрясающий коктейль из ощущений!

– Вы маньяк, старший помощник капитана! – крикнул ему в ответ Родион.

Из командного пункта тянуло гарью и периодически в коридор из распахнутой двери высовывались любопытные языки пламени. Казалось, что огонь хочет посмотреть, что же происходит снаружи, но трусит. Бойченко замер на месте. Он стоял чуть сбоку от дверного проема, ведущего во внутренние помещения, и уже собирался войти, как услышал, что там, внутри, кто-то ходит. Шаги были явно мужские.

– Салех! – донесся откуда-то из глубины здания крик. – Салех!

Стараясь двигаться бесшумно, Бойченко перешагнул через порог. Фигуру этого самого Салеха он увидел сразу. Тот спокойно и невозмутимо ворошил какие-то вещи, брошенные в спешке американцами, и не сразу услышал, что его зовут или же попросту не хотел бросать такое увлекательное занятие. Его спокойствие было еще оттого более удивительно, что он никак не реагировал на пальбу, начавшуюся снаружи. Видимо, копаться в ящиках, брошенных бывшими владельцами, было интереснее и безопаснее. В данный конкретный момент боевик распотрошил ящик с сухими пайками и, разорвав один из серых полиэтиленовых пакетов, пытался разобраться с его содержимым.

Сергей решил не искушать судьбу. Там, снаружи, было и без того много шума, чтобы выстрелы из пистолета остались незамеченными. Но тут, в замкнутом помещении, он не стал поднимать шум. Салех допустил большую оплошность, выпустив свой калашников из рук. Автомат стоял, прислоненным к стене в шаге за спиной иракца. Бойченко быстро наклонился и поднял с пола довольно увесистый деревянный брус, который до недавнего времени служил, видимо, ножкой стола. Размахнувшись, он опустил свою импровизированную дубинку на затылок иракца. Боевик пошатнулся и хрипло крякнул, но остался стоять на ногах. Упаковка с едой выпала из его рук. Деревяшка же с сочным хрустом переломилась, и в руках у Сергея осталась весьма короткая «кочерыжка».

– Твою мать! – в голос выругался Бойченко, видя, как оглушенный иракец начинает поворачиваться к нему, нащупывая рукой место удара. Следующим предметом, который оказался в руках Сергея, был АК, оставленный хозяином. Перехватив его за ствол, Сергей нанес еще один удар. Деревянный приклад выдержал, а в голове боевика что-то смачно хрустнуло. Салех свалился как подкошенный прямо на груду вещей.

– Совсем другое дело, – Бойченко отцепил магазин и погладил автомат по тускло отсвечивающему металлическому, потертому боку, – советский еще… Умели делать…

– Салех! – снова раздался чей-то голос, но уже ближе. – Где тебя носит!

В помещение, при американцах бывшее жилой комнатой для одного из взводов, заглянул какой-то бородач. Бойченко уже понял, что без стрельбы все-таки не обойдется и был готов нажать на курок в любое мгновение, но боевик не увидел ни неподвижно лежавшего среди мусора Салеха, ни отступившего в тень русского, и голова убралась обратно. Бойченко опустил пистолет и около десяти секунд стоял неподвижно, напряженно вслушиваясь в тишину. Ему показалось, что он услышал где-то совсем рядом какой-то сдавленный стон или всхлип.

– Надя… – позвал он тихо, практически шепотом, опасаясь возвращения бородатого, – Надя!

Едва уловимый звук повторился, но Сергею этого мига было достаточно. Он практическои мгновенно определил источник и в два шага оказался в дальнем от входа углу, в котором косо торчала разломанная двухъярусная кровать, послужившая в итоге своей недолгой армейской карьеры частью баррикады, наспех возведенной американцами. Легко откинув пару панелей и уже не обращая внимания на производимый им шум, Бойченко не без душевного содрагания обнаружил Курочкину. Та сидела на полу, сжавшись в комок, смертельно бледная, глядевшая на него широко распахнутыми глазами, в которых плескался не страх – ужас. Девушка зажимала себе рот ладошками, из последних сил стараясь не закричать. В тот момент, когда Сергей протянул к ней руку, она, ничего еще не понимающая, оттолкнула его руку и готова была завизжать, но ее спаситель на мгновение раньше буквально сгреб ее в охапку одним движением и поставил на ноги, прижав к себе спиной. Одной рукой он крепко сжимал ее, не давая вырваться, а второй зажал ей рот, не давая кричать.

– Тихо! Тихо! Не дергайся, – быстро зашептал он ей на ухо, но девушка не слушала и извивалась всем телом, стараясь освободиться, – Это я, Сергей! Да заглохни же ты, дура! А не то сам придушу, ясно? – Бойченко понял, что пряник на Надю не действует и принялся вышибать клин клином. Для пущей убедительности он помахал перед лицом пистолетом. Вид оружия подействовал на Курочкину как распятие на беса во время обряда изгнания. Девушка затихла.

– Салех! – неожиданно раздалось сзади и дверь снова распахнулась. Бородач разобрался в ситуации быстро и выхватил пистолет как заправский ковбой. Был бы Бойченко один, боевик был бы уже мертв, но Надя сковывала его действия. Единственное, что успел сделать Сергей в этой ситуации – резко повернуться к боевику спиной, закрыв собой Надю. Он оттолкнул ее от себя вперед и вниз и тут же убедился в правильности своего решения: в спину вонзилась пуля. Бородатый выстрелил три раза. Толчки были весьма чувствительные, если не сказать больше. Бойченко как будто три раза от души приложили кувалдой. К тому же давали себя знать последствия контузии – каждый выстрел, как звук, так и мгновенный удар, отзывался в голове колокольным звоном. Сергей с трудом удержался на ногах. Не дожидаясь, пока боевик сообразит, что спина противника закрыта бронежилетом и поднимет ствол выше, Бойченко высчитал интервал между выстрелами. Он резко равернулся на 90 градусов вправо и метнул в стрелка нож, вложив в бросок всю свою злость. Лезвие, вошедшее в горло иракца прямо под кадыком, пробило шею насквозь. Тело грузно свалилось на пол, быстро заливая все вокруг кровью. Боевик глухо хрипел, судорожно двигая руками и ногами. Вытекающая из раны кровь пузырилась и булькала.Разобравшись с боевиком, Бойченко повернулся к Наде. Девушка до сих пор не пришла в себя. Она пыталась заползти обратно в темноту угла, но наткнулась на тело Салеха и завизжала. Вопль ее, отразившись от толстых стен бункера, вернулся многократно усиленным. Бойченко не стал ждать, пока она замолчит. Поднатужившись, он поднял ее за талию, и, особенно не разбирая дороги, потащил к выходу. Приводить ее в себя он будет потом, а сейчас надо сваливать, так как неизвестно, сколько еще народу шарится внутри бункера.

12 часов 21 минута

– Ты слышал? – спросил Павел, когда до них докатились отголоски пистолетных выстрелов, – это не Серый… Может, стоит… а?

Он глазами показал Родиону на здание.

– Даже не думай. Он же сказал, что…

Из бункера наружу вырвался женский визг.

– Нашел! – воскликнул Родион.

– Ага. Вон как радуется! – по-своему истолковал причину визга Павел.

– Смотрим в оба, сейчас они будут выходить! – Родион упер приклад в плечо и приготовился в любой момент открыть огонь.

– Всегда готов, – пробурчал старший брат, – время?

– Около двух минут…

– Черт… Надо бы им поторопиться.

Штурмовики, резко задрав носы с нарисованными на них зубастыми и клыкастыми драконьими пастями, быстро набрали высоту и заложили крутой вираж над аэропортом Багдада. Кое-где внизу еще стелился уже начавший редеть и растворяться песочный туман. Восточный ветер уносил его на западные окраины, и очертания города проступали все четче, приглушенные цвета становились контрастнее, стала видна мягкая зеленая упругость пальмовых зарослей. Темные полосы дорог с высоты птичьего полета здорово напоминали испорченные, «жеванные» магнитофонные ленты.

– «Хэллбой», вызывает «Гарпун», – голос МакФина, приправленный легким шипением, раздался в шлеме ведомого.

– Слушаю, командир… – моментально откликнулся Таккер. «Хэллбой» был его позывным.

– Курс семь-семь-браво, смена эшелона на два-два-пять-восток.

– Понял, «Гарпун», курс семь-семь-браво, смена на два-два-пять-восток.

Синхронно задрав левые крылья вверх, самолеты довернули на нужный курс и заняли промежуточную высоту. Пилоты перестроились в боевой порядок. МакФин впереди, а сзади, чуть выше и левее, Таккер.

– Две минуты до цели. Высота триста.

– Понял, «Гарпун», две минуты, триста.В обоих самолетах одновременно щелкнули тумблеры, приводящие системы вооружения в боевую готовность. Электрические сигналы побежали по цепям и разбудили дремавшие под крылями «умные бомбы». Бортовые компьютеры, не спрашивая разрешения у пилотов, дали команду на автоматический отстрел ракет-ловушек. За штурмовиками выросли белые дымные перья, увенчанные яркими искрами, закрутились в турбулентных потоках и тут же застыли, медленно растворяясь в воздухе.

Перед тем как выйти из бункера, Бойченко на несколько секунд задержался у двери.

– Ты почему вернулась? Я же тебе сказал – бежать за мной!

– Я… Я не помню даже… Мы бежим, вдруг что-то взорвалось, я просто оглохла, не вижу ничего… И я думала… Я думала, что ты меня бросил…

– Ну и дура, – коротко рубанул Бойченко.

– Чего это я…

Договорить Наде Сергей не дал. Он притянул ее к себе и поцеловал. Но не ощутил ожидаемой ответной реакции и отстранился.

– Ты сказал, – тихо сказала девушка, глядя в глаза Сергею, – что тебе нет до меня дела. Там… Помнишь? Я ведь слышала.

– Та-а-ак… – протянул тот, несколько ошаршенный таким поворотом событий, но быстро нашелся. – Знаешь что, милая моя? Первым делом самолеты! А сейчас некогда. Бежать надо… Выходим! – заорал Сергей, стараясь не высовываться наружу без подтверждения безопасности маневра.

– Чисто! – тут же крикнул в ответ Родион, буравя взглядом створ ворот и пытаясь предугадать возможные действия противника, если таковой еще наличествовал. – Встречаем!

Первым вышел Сергей и тут же выдернул за собой девушку. Выскочив на свободное пространство, Бойченко слегка подтолкнул Надю вперед, заставив бежать перед собой. Сам он, конечно, держался вплотную к ней, закрывая ее собой от возможного огня со стороны ворот. Курочкина судорожно всхлипывала на бегу, ее пошатывало из стороны в сторону, и бежала она не так быстро, как того хотелось Бойченко. Добежали без приключений. Только после того, как оба оказались вне простреливаемого участка, Родион, продолжавший неотрывно следить за въездом на территорию, махнул рукой Павлу. Тот подскочил со своей позиции и перебрался к остальным.

– Так, парни, принимайте даму, – с этими словами Бойченко кивнул на растрепанную Курочкину.

– Фу-у-у… – Родион вытер рукавом мокрое от пота лицо, – побежали. Сейчас жахнет. Пока успеваем.

– Чего это «принимайте даму», – не понял Павел, – твоя дама, ты и принимай.

– Мне надо вернуться, – глухо ответил Сергей.

Все трое обернулись на неподвижно стоящего Бойченко.

– Чего это ты задумал? – вздернул брови Павел, – что за сюрпризы, э…

– Сережа… Как это… Почему?

– Мне надо, парни, – глухо ответил Бойченко и дернул плечами, как бы извиняясь за свои слова, – очень надо. Прости меня…

– Сейчас бункер накроет авиация, идиот! – крикнул Родион. Он сделал шаг навстречу Сергею и попытался ухватить его за плечо. – Уходить же надо!

Бойченко мягко отвел его руку и отстранился на пару шагов.

– Пошли, Серый, пошли! Тут сейчас такое будет! – в один голос с братом заорал Павел, – что вообще ничего не будет! Ты же уже все сделал!

– Ты все сделал правильно, уходим! – повторил Родион. Шаг за шагом он отступал к дыре в заборе.

Сергей грустно улыбался, глядя на девушку. У той в глазах уже набухли слезинки и вдруг, одна за одной, закапали быстро и часто как легкий дождик, оставляя дорожки на щеках, смывая пыль и сажу.

– Сережка… Почему… Ну почему… Я не понимаю… – шептала она, попытавшись задержаться, но Павел не позволил ей остаться и потянул за локоть. Надя попробовала протестовать, но поняла, что сопротивление бесполезно.

– Уходите быстрее! – наконец проскрипел, будто что-то вдруг случилось с голосом, Бойченко и, резко развернувшись, скрылся за углом бункера.

У Нади кружилась голова. Как-будто внутри нее рвались струны, лишая ее всяких сил. Когда-то они были невесомыми и едва заметными, практически неощутимыми нитями, паутинками симпатии. Сотканные самой природой, едва ли специально зацепившиеся за молодых людей в первый день их знакомства. Но за короткое время они окрепли, набрали ту силу, которая уже тянула их друг к другу и которой они, Надя и Сергей, не могли сопротивляться. Их чувства стали струнами, крепко соединяющими их. И вот сейчас, с каждым шагом, увеличивающим расстояние между ней и Сергеем, эти струны рвались. Растягивались, держась до последнего, до невероятного напряжения, до звона, до истончения. А потом сдавались, рвались с неверотяной, злой болью, протыкая душу острыми концами, оставляя в сердце глубокие раны.

– Все, вперед, – скомандовал Родион, – мы больше не можем оставаться.

Выскочив на широкую улицу, троица наткнулась на группу прикрытия из четырех человек, которую Майкман отправил им вслед.

– Зак, а где этот-то ваш, здоровый такой… – обратился к Родиону один из сослуживцев.– Долго рассказывать, – угрюмо отмахнулся тот.

12 часов 22 минуты

Неприятное открытие сделал Бойченко, когда снова оказался в темноте бункера. Его автомат был поврежден. Видимо, тот бородатый урод, когда в упор лупил ему в спину из пистолета, попал в него. Пуля пробила тонкую сталь корпуса и застряла где-то внутри. Ну что ж, подумал Сергей, на войне и такое случается… Он отсоединил магазин и запихнул «рожок» за пазуху. Теперь у него в руках был тот калашников, которым он недавно расправился с Салехом. Отполированная за несколько десятков лет деревянная рукоятка удобно легла в ладонь.

– Что за хрень тут происходит, я не понимаю?! – Майкман пытался решить загадку, которую ему загадал Бойченко. – Почему он вернулся?

– Не могу знать, сэр. Сказал, что ему надо вернуться, а мы уже не могли оставаться.

– Не, вы, русские, все какие-то ненормальные, честное слово… Ладно, мы за него ответственности не несем. Он, слава Богу, не наша отвязанная пушка на не нашем корабле! – закончил капитан афоризмом.

– Сэр, вы правы, сэр, но предложение вывести всех и вызвать авиацию, – Захаров-младший в упор смотрел на своего командира, – было его идеей.

– И что ты предлагаешь?– Дать ему немного времени.

Два «бородавочника» стремительно приближались к цели по нисходящей траектории. Бомбы под крыльями ждали команды на сброс.

– «Хэллбой», вызывает «Гарпун».

– На приеме, «Гарпун».

Ведущий ударной двойки, Энди МакФил, внимательно следил за показаниями приборов. Системы наведения сообщали, что до цели осталось…

– …тридцать секунд. Координаты цели введены.

– Принято, «Гарпун».

За пару секунд до того, как оба, майор и лейтенант, должны были начать атаку, их вызвала база. Приказ шел на общей частоте, и оба пилота услышали его одновременно.

– «Гарпун», я «Гнездо», отмена! Повторяю: отмена!

Реакция летчиков была молниеносной. Резко взяв на себя штурвалы, оба пилота задрали носы самолетов вверх.

– «Гнездо», я «Гарпун»… Понял вас, отмена. Возвращаемся на базу?

– «Гарпун», ответ отрицательный. Уходите в квадрат пять-семь-зулу. Повторный выход на цель через десять минут.– Понял, «Гнездо». Квадрат пять-семь-зулу. Десять минут.

– И чего потом?

– Чего потом… – Павел рассказывал Леониду о событиях, свидетелем которых оператору быть не пришлось, – он ее вытащил и мы сюда побежали. Не будем же мы там сидеть и ждать, пока… О! Вот!

Тяжелой волной накатил звук авиационных двигателей. Совсем низко, прямо над головами прошли два самолета. Сначала приближающийся гул был глухим, басовитым, тягучим. Но стоило штурмовикам проскользнуть, рев резко усилился, приобрел массу, набрал мощь и объем, заполнил все вокруг себя, стал практически осязаемым. Пытаясь поймать самолеты в объектив, Леонид задрал голову, и поднял камеру, но самолеты уже ушли, а налетевшая волна грохота настолько плотной, что Павел невольно втянул голову в плечи.

– Охренеть, е-мое… – вырвалось у него.

Через секунду рев двигателей превратился в удаляющийся лихой посвист вперемешку с затухающим рычанием. Самолеты уже ушли на второй круг, красиво рассыпая вокруг себя белые фейерверки фальшцелей.

– Черт, не успел… А чего Серый вернулся-то, он не сказал?– Забыл, наверное, что-то, Лень… Вернется – скажет.

После того как над головой пророкотали два штурмовика, Бойченко понял, что все закончилось. Он опоздал. Парни были правы – надо было уходить. Прости меня, Надюша… Но как бы он себя чувствовал после этого? Ушел, бросил, оставил? Да, сейчас, вот через пять-семь секунд сюда сквозь бетон воткнутся штуки четыре или пять бомб. Тонны полторы специальной взрывчатки в хитрой оболочке без остановки нырнут еще глубже, моментально достав шахту. И все. Прости меня, милая… Ничего не останется. Заряд будет уничтожен. Бункер будет уничтожен. Задание будет выполнено. Но… не им. И он, Сергей Бойченко, не сможет с этим смириться никак. А значит, все-таки, он все правильно сделал, когда вернулся. Хочешь сделать хорошо – сделай сам, это раз. И два – лучше сделать и не жалеть, чем не сделать и беспокоиться. Любой из его парней сделал бы то же самое. А значит и он должен сделать. Прости меня, родная… Секунды шли. Ничего не происходило. Сергей ждал удара, который, как он сам был уверен, скорее всего не почувствует: бомбы ударят в бетон на такой скорости, что… Тишина. Ну и…

– Ну и? – он поднял голову и посмотрел в потолок, будто бы там был ответ на этот вопрос. Ответа на потолке не наблюдалось, но Сергей рассудил, что ему добавили минут в этой игре.– Ладно, – Бойченко передернул затвор и хищно улыбнулся, – значит, еще повоюем.

– «Дельта-лидер», ответьте «Альфе».

– На приеме, «Альфа».

– Подходим с южной стороны, по шестой дороге. Время прибытия две минуты. Посмотрите там по сторонам.

– Шестая дорога, две минуты. Встретим.

– Как вы там, «Дельта»?

– Без потерь, но четырех моих парней крепко потрепало.

– Эвакуационный вертолет сядет в восемнадцатом квадрате, там есть хорошая площадка.

– Отлично, «Альфа». Ждем вас.Майкман подозвал к себе сержанта Николса и приказал ему с тремя бойцами выдвинуться метров на сто навстречу подъезжающей первой роте и проконтролировать пути подхода на улице, по которой двигались их броневики.

Аль-Бахмар спешил. В сопровождении трех ближайших помощников он буквально ворвался в бункер. Правда, пыл пришлось поумерить. Как профессиональный военный он справедливо предположил, что противник мог заминировать оставленный объект и в течение следующих пары минут он аккуратно, подсвечивая себе фонарем и внимательно глядя под ноги, пробрался к замурованному входу в хранилище. Дрожь пробрала его, когда он увидел, что часть стены обвалена. Если американцы узнали про тайное хранилище, если они поняли, что лежит там, внизу, глубоко под землей… Но осмотрев пробоину и изучив характер повреждений, полковник пришел к выводу, что дыра слишком мала для того, чтобы в нее мог пройти человек и не обнаружить никаких следов, свидетельствующих о проникновении людей внутрь.

После нескольких ударов прикладами отверстие было увеличено на достаточную ширину. Несколько световых палочек, брошенных вперед, обозначили границы первой площадки. Она была небольшая, и две палочки, излучающие желто-зеленый свет, укатились вниз, давая представление о крутизне ступеней лестницы, уходящей куда-то вглубь. В распоряжении Наджиба и его сопровождающих было несколько портативных фонарей, которыми они намеревались воспользоваться в самом конце своего путешествия. А пока шаги боевиков освещали только тусклые пластиковые «карандаши». Воздух был чистым, хотя и имел какой-то затхлый запах. Никакого ветерка, никаких сквозняков, но явственно ощущался холод, которым тянуло снизу, из темноты шахты.

Спустившись на самую последнюю площадку, мужчины увидели в сером бетонном полу темное пятно. Это были шесть плотно сомкнутых створок люка, запирающего шахту, уходящую вниз еще на несколько десятков метров. Наджиба Аль-Бахмара охватил трепет от осознания того, что он, наконец, добрался до этого места и скоро станет обладателем самого дорого сокровища – власти.

Круглое помещение, напоминающее склеп, наполнил яркий свет ламп. Аккумуляторов этих светильников должно хватить на несколько часов, но столько времени ему и его помощникам не понадобится. Наджиб все рассчитал заранее. Открытие крышки шахты, закрепление груза, его подъем на поверхность и погрузка на грузовик займет не более двадцати минут.

– За работу!

Так как ни один из электрических приводов не работал, поднимать тяжелые створки, похожие на треугольные куски гигантской стальной пиццы, пришлось вручную. Для этого был задействован древний механизм, жутко скрипевший в этой глухой бетонной яме. Один из помощников без остановки крутил рукоятку ручного привода, воткнутую в специальное гнездо в полу рядом с каждой секцией люка, а двое других следили за тем, чтобы поднимающиеся створки, толстые и тяжелые, не застревали на полпути. Первую створку буквально вырвали. Части люка практически срослись за годы, прошедшие с тех пор, как люк был закрыт. Но постепенно, со скрежетом, сталь сдалась на милость победителю и посреди зала вырос острый стальной зуб, хищно уставившись в низкий потолок.

– Быстрее работайте, быстрее! – подгонял своих подручных полковник. – Лишнего времени нет!

Сверху, сквозь толщу бетонных перекрытий не проникало ни единого звука, но иногда Аль-Бахмар тревожно прислушивался. Ему казалось, что до его слуха доносятся какое-то отдаленное эхо выстрелов. В эти секунды он приказывал своим подручным прекратить движение и замереть на месте. Но в мгновенно наваливающейся тишине громом в ушах отдавалось все. Сердце стучало в ушах как паровой молот. Дыхание, обычно неслышное, превращалось в гул гигантских кузнечных мехов. Равнодушные и глухие ко всему толстые бетонные стены возвращали эхом любой звук и усиливали его многократно.

– Вперед! Не рассиживаться! Крутите быстрее этот рычаг! – грохотал в подземелье голос Аль-Бахмара.

Четыре створки было подняты. Осталось две и тогда они перейдут к самому главному, думал Наджиб. С потолка свисали прочные цепи с крюками, проходящие через набор блоков-полиспасов. Одного из своих людей он спустит вниз, в шахту, где тот зацепит контейнер. После этого они вытащат его из этой черной дыры, а затем поднимут на поверхность заряд… Только бы американцы не полезли обратно… Последнюю мысль Аль-Бахмар отогнал как назойливую муху. За то долгое время, пока он руководил своим отрядом, он хорошо изучил тактику противника. В ближайшие сорок минут или даже час оставившие объект заморские вояки не сунутся сюда ни под каким предлогом! Их мало, и они зализывают раны…

Невзирая на ненависть к завоевателям, Аль-Бахмар все-таки отдавал должное противнику. Сам, будучи профессиональным солдатом, он не мог не видеть смелости и отваги, с которыми шли в бой его враги. И наличие этих качеств у противника только усиливало его злобу от осознания факта предательства и трусости генералов армии великого Саддама! Да, у американцев мощная техника, современное оружие, их больше, в конце концов, если считать численность всей коалиции. Но если бы у полководцев Ирака было столько же храбрости, сколько у врага…

Наджиб заскрежетал зубами… Если бы было столько же ярости в их сердцах, то никакое оружие не позволило бы трижды проклятой Америке победить. А ему никогда бы не пришлось убегать, прятаться, выть, словно дикий шакал, от бессилия, снова скрываться, рискуя быть пойманным. Ирак никогда бы не был завоеван! Почему Удэй не ударил по врагу ядерным оружием? Почему Саддам не показал всему миру, что его нельзя сломить? Видя, как поднимается последний стальной лепесток, Аль-Бахмар, вознес хвалу Аллаху, с помощью которого и во имя которого его план был близок к своему завершению.

Последний сегмент крышки был поднят. Посреди зала будто бы расцвел стальной цветок.

– А теперь давай вниз, – жестом Наджиб показал одному из боевиков на цепи, свисающие с низкого потолка, – спустишься, зацепишь контейнер – и мы тебя поднимем.

Тот с нескрываемым страхом в глазах заглянул в черное жерло. Диаметр отверстия не превышал полутора метров, а глубина, казалось, такая, что шахта уходит в саму преисподнюю.

– Или ты хочешь отказаться? – над ухом у замешкавшегося боевика щелкнул затвор пистолета.С лязгом и звоном, щедро обсыпая все вокруг тонкими чешуйками ржавчины, ролики медленно закрутились и бледный как смерть боевик, кое-как обвязавшись цепью, стал спускаться вниз. В руках он держал одну из аккумуляторных ламп, яркий белый свет которой только подчеркивал острые черты его лица и панический блеск в глазах. Практически сразу после того, как его голова скрылась в круглом отверстии, на потолке заплясала жутковатая тень. Чтобы придать «шахтеру» больше уверенности, вслед ему кинули несколько зеленых «химов». После того как они упали на дно, спускающийся в шахту немного пришел в себя – стало понятно, что дыра не бесконечна. В зеленоватом тумане постепенно стал прорисовываться контур объемного ящика.