Общий враг
Шрифт:
Бойченко сделал шаг в сторону и, присев на правую ногу, окинул взглядом все помещение. Всего двое! Один стоит лицом ко мне, но пока не реагирует, второй – спиной, держит цепи… Свет из отверстия в полу падал на лицо первого. Не разглядеть шрам на его левой щеке, идущий от рта к виску, было невозможно. Наджиб Аль-Бахмар. Тук-тук… Здрасьте. Я пришел. Молись, скотина, чтобы умереть быстро.
Автомат громко щелкнул и… все. В мозгу мгновенно вспыхнула ярко-красная лампа – он не проверил калашников, когда взял его! Осечка! Разбираться с ней было некогда. Бойченко швырнул автомат куда-то в сторону, а сам резко ушел влево, чтобы закрыться от главаря фигурой второго боевика. Это у него получилось – террорист на какие-то пару мгновений действительно закрыл собой Сергея от Наджиба, но и тот среагировал на его появление, подняв кольт. В левой руке Бойченко уже держал свой ГШ. Брошенный Сергеем автомат еще не успел упасть на бетонный пол, как три пули, выпущенные спецназовцем, прошили помощника Аль-Бахмара насквозь. Сергей надеялся, что этими
За грохотом выстрелов, превратившимся в замкнутом пространстве в один сплошной раскат жуткого грохота, никто не услышал вопля ужаса, раздавшегося из жерла, огороженного стальными зубьями.
Резко распрямив ноги, Бойченко подал все тело вперед и, едва подошвы его ботинок опустились на бетон, оттолкнулся и бросил всего себя вперед, прыгнув через разинутую, черную пасть, в глубине которой металась какая-то тень и слышался то ли хрип, то ли стон. За считаные секунды он преодалел несколько метров, разделявших его и террориста. Наджиб был быстр, но не настолько. Вид падающего в колодец помощника отвлек его на полсекунды. Этого времени Сергею хватило, чтобы сбить его с ног. Аль-Бахмар поднимал пистолет, чтобы встретить нападающего выстрелом, но тот снарядом воткнулся ему в грудь и отбросил к стене. Падая, мужчины задели один из фанарей и тот, с треском расколовшись, потух, рассыпав по серому полу сноп ярких искорок.
Удар о стену слегка оглушил обоих, но не настолько, чтобы один и второй отказались от борьбы. Еще лежа на полу, Аль-Бахмар попытался ударить Сергея рукой с пистолетом, но тот блокировал удар и, резко двинув головой, крепко засадил лбом в лицо иракцу. Наджиб взревел от боли и попытался вывернуться, но Сергей удерживал его рядом с собой, не давая простора для маневра.
Впрочем, в этой позиции он и сам никак не мог воспользоваться своим пистолетом, так как полковник просто лежал на его руке. Долго оставаться в этом положении было нельзя. Сергею пришлось принять очень непростое решение – он отпустил свой пистолет и резким рывком дернул на себя ладонь. По руке будто провели наждачным кругом! Однако она была свободна. Бойченко оттолкнулся ногами и совершил молниеносный кувырок через иракца, который все-таки умудрился выстрелить, прежде чем Сергей смог перехватить его руку с пистолетом. Аль-Бахмар промазал, но выстрел пришелся практически вплотную к виску – в правое ухо будто на долю секунды воткнули раскаленный прут. Пуля мазнула по ушной раковине и «откусила» кусочек. Но это был последний выстрел, который смог сделать боевик.
Бойченко мгновенно нырнул под руку и, схватив пистолет прямо за ствол левой рукой, правой что есть силы рубанул по запястью. Кольт вылетел из руки и отлетел на несколько метров, с жалобным лязгом задев одну из стальных створок. Впрочем, упрекнуть полковника в нерасторопности было сложно. Лишившись одного оружия, противник тут же воспользовался другим.
Молниеносно выхватив нож, он что есть силы ткнул им, целясь в незащищенный бронежилетом левый бок. Надо сказать, что удар у него получился. Бойченко подставил под удар локоть, но длинное лезвие, скользнув по плотной ткани боковой застежки, достало до тела, оставив неглубокую, но весьма болезненную рану длиной около пяти сантиметров. Среагируй Бойченко на десятую долю секунды позже, бой был бы закончен. Сергей не стал больше испытывать судьбу и разорвал дистанцию, мощно пихнув Аль-Бахмара ногой в грудь. На данный момент это было единственным возможным вариантом.
Оба тут же оказались на ногах. Передышки в пару секунд хватило Сергею, чтобы придти в себя и снова быть готовым к поединку. В простреленное ухо будто бы кто-то напихал килограмм ваты, а порезанный бок чувствительно жгло, но ранение не было серьезным. Скорее – неприятным.
– «Неприятность эту мы переживем», – процедил Бойченко сквозь зубы, трогая ладонью порез и оценивая свои шансы добраться до лежащего между ними пистолета. Шансы были невелики.
Аль-Бахмар утирал кровь с разбитого лица. Объективно, ему досталось меньше. Наконец-то у него появилась возможность приглядеться к противнику. Что-то неуловимо знакомое было в этом человеке. Высокий, жилистый… Опасный. Подготовка была на уровне. Короткая стрижка… Эх, лица не разглядеть… Наджиб силился вспоминть, кого этот парень ему напоминает… Что-то из прошлого? Стоящий перед ним был явно специалистом своего дела. Американец? Почему не в форме? Или он не солдат? Полковник знал, что бойцы американского спецназа,
«зеленые береты», могут не носить форму. Или еще эти, «частники», которые охраняют конвои… Но почему он тут один, откуда он взялся? Явно знал, куда шел, следовательно, он не может не знать о бомбе…– Кто ты и что тебе надо? – задал он вопрос по-английски, решив выиграть еще немного времени.
Противник осклабился. Он был каким-то… страшным. Не из этого мира. Темнота за его спиной была тяжелой, неподъемной. Она висела плотным пологом, но будто какие-то тени проглядывали за силуэтом незваного гостя.
Наджиб заметил лежащий в метре перед ним пистолет. Сделав шаг, коротким движением ноги он отправил его куда-то в темноту. Оружие тихо шаркнуло по бетону. Шансы уравнялись, но Аль-Бахмар не знал, что еще может быть «припасено» у этого явно опасного типа. Откуда он его знает?
– Американец? – снова спросил он. – Blackwater? [17]
Вопрос увяз в тишине подземелья.
Бойченко решил, что пора с этим завязывать… Коротким движением он достал нож. И вместе с этим движением, вместе с ощущением теплой, ребристой и жесткой рукояти, в нем расправила крылья мощь, присутствие которой он уже ощутил однажды, в далеком 1991 году, там, между скал, на обрыве. А еще Сергей знал, что он не один. Его парни тут, рядом с ним. Их души, оставшиеся в том ущелье, требовали отмщения, их нерастраченные силы будто бы вливались в Бойченко сплошным потоком, наполняя его до краев и требовали, требовали выхода. Немедленного выхода. Словно искра, по лезвию пробежал короткий блик.
Из шахты доносилось какое-то тихое завывание, будто далеко-далеко скулила брошенная собака. Легко звенели натянутые цепи, будто кто-то пытался выбраться оттуда, снизу.
Только сейчас, увидев фигуру, увидев этот нож в руках незнакомца, в миг ставшего таким страшным, Наджиб Аль-Бахмар узнал его и не поверил сам себе. Откуда он тут? Шокированный своим открытием, полковник был не в силах сделать ни шага. Он смотрел на стоящего перед ним человека и видел его же, всего окровавленного, полумертвого, падающего в водоворот горной реки. Этого не может быть, – мысли метались в голове, как разбуженные летучие мыши, – чтобы он… был жив… Не может быть, чтобы он… тут… Невозможно! Это невозможно!
– Ну чё, пидор, узнал меня? Страшно, да?
Голос русского заставил Аль-Бахмара вернуться в настоящее. От звука этого голоса его окутало каким-то космическим холодом. Нет, – думал он, – этот русский, вернувшийся с того света, кем бы он ни был… Он не сможет встать между ним и тем, зачем он сюда пришел! Не сможет! Иракец утер рукавом капавшую из разбитого носа кровь.
Бойченко сделал первый шаг. Наджиб принял боевую стойку. Оба понимали, что жить будет только один.
Резкий выпад Аль-Бахмара Сергей отразил без труда, сбив его руку и уйдя в сторону с линии атаки, одновременно контратакуя. Левая, свободная рука вылетела откуда-то снизу, и нижняя часть ладони, твердая, как бетон, из которого были построены окружавшие стены, попросту смяла нос Наджиба. Раздался смачный хруст. Будь противник менее расторопным, сломанные кости носа попросту вошли бы в череп и все закончилось, но Аль-Бахмар успел мотнуть головой, разметав вокруг себя кровавые брызги. Кровь не просто капала – она выходила толчками, сгустки ее тяжело падали на форму, растекались кляксами на полу.
Наджиб решил, что его со всего размаху ударили в лицо кувалдой. Он нашел на лице то, что раньше было носом. Пульсирующая боль раскаленными иглами била в мозг, уничтожая сознание. Верхняя губа была раздавлена, вместо носа – кровавые ошметки. Но полковник не потерял сознания. Более того, издав дикий рев, он бросился на Сергея, ослепленный этой невыносимой болью, которая, казалось, затекла в каждую клетку его тела.
Полковник атаковал и атаковал. Лезвие его ножа несколько раз оказывалось в опасной близости от лица Сергея. Он колол и резал, пытаясь достать русского. Что придавало ему сил? Ненависть? Жажда мести? Скорее страх от осознания неминуемой гибели, от понимания неотвратимости конца и, главное – буквально физическом ощущении этой приближающейся границы, окончания всего. В какой-то момент Аль-Бахмару удалось сильно порезать Бойченко ногу выше колена. Порезать довольно глубоко. Сергей отметил, что нога перестала его слушаться, быстро менять стойки и маневрировать стало очень сложно. Лицо иркаца заплывало багровой опухолью, оттого его атаки становились все злее и яростнее. Но какими бы сильными и упорными они ни были, дыхание обоих мужчин уже было тяжелым.
Сергей понимал, что надо сделать последний рывок, чтобы поставить точку в этом смертельном поединке. То же самое думал про себя Наджиб, длинными шагами пытаясь обойти русского слева, а потом резко сменил направление и совершил обманное движение пустой рукой, отвлекая внимание противника. Сергей дернулся в сторону, чего и добивался террорист. Он встретил спецназовца коротким тычком в предплечие руки, державшей нож: если бьешься против противника с ножом, то надо биться именно против ножа, а не против человека… Продолжить атаку Наджиб не смог, но и этого хватило. Рука мгновенно онемела. Сергей успел перекинуть оружие в левую руку. Работать с ножом он мог обеими руками, но он все-таки был правшой, и сейчас это его несколько удручало. Проверил раненную правую. Боль, заглушаемая адреналиновым штормом, вяло распространялась вверх и вниз по руке. Пальцы вроде шевелились. Значит, повреждены только мышцы, а сухожилия и крупные нервы не задеты. Бойченко решил сыграть. Сейчас или никогда. Время пришло.