Очи черные

По дому все еще ходили двое: один был наверху, он то и дело останавливался и возвращался – явно осматривал комнаты. Второй был все еще внизу, двигался медленно, открывал дверцы шкафов, тщательно осматривая каждый сантиметр. Сидя внизу лестницы, Валли видела свои ботинки там, где она их оставила, на кухонном полу, – стоят как ни в чем не бывало. Она поняла, что оставила их очень удачно – их не было видно под столом, так что сразу найти их мог лишь тот, кто стал бы искать нарочно. Валли также заметила, что не забыла закрыть за собой окно. И все же откуда братья Хатч узнали, что кто-то пробрался в их дом? Почему они искали незваного гостя?

Надо было как можно скорее выбираться из этого дома. Из своего укрытия внизу черной лестницы Валли осторожно пробралась на кухню, тихо ступая по линолеуму к своим ботинкам, но вдруг шаги человека внизу изменили направление – теперь он шел в сторону кухни, прямо к ней. Валли развернулась и бросилась обратно к лестнице, спрятавшись ровно в тот момент, когда мужчина вошел в кухню.

Он остановился и, по-видимому, осматривал кухню. Валли услышала скрип – открылся один из кухонных шкафов. Она улучила момент и немного высунулась, чтобы взглянуть на человека. Это был темноволосый, среднего роста, но очень крепкий на вид мужчина. Волосы с проседью, коротко острижены, на нем джинсы и черное кожаное пальто, в руке пистолет, Валли узнала в нем автоматический «Джейсон» сорок пятого калибра, ее приемный отец когда-то настоял, чтобы она взяла несколько уроков обращения с оружием.

Глядя на этого мужчину, обыскивающего шкафы, Валли вдруг поняла, что это вовсе не один из братьев Хатч, а такой же незваный гость, как и она сама. Но если он искал не ее, то что же он искал?

Мужчина продолжал поиски, и вдруг его внимание привлекло что-то в столовой, чего Валли не заметила. Он подошел к голой стене, к которой были приколоты фотографии, старые, черно-белые, сильно пожелтевшие от времени.

Мужчину особенно заинтересовали две фотографии. На одной была маленькая белая лодка, пустая, лежащая на пляже на фоне темного моря. Второй была фотография юной пары, и кажется, с ними был маленький ребенок. Эти трое стояли перед чем-то вроде деревенского дома. Мужчина протянул руку ко второй фотографии – юной пары с ребенком – и снял ее со стены, чтобы рассмотреть поближе.

– Елена, – сказал он вслух со славянским акцентом.

Сердце Валли едва не выпрыгнуло. Этот незнакомец назвал имя ее матери.

В эту секунду раздался звонок в дверь, показавшийся необычайно громким в пустом тихом доме, и мужчина повернулся в сторону входной двери, так, что Валли смогла увидеть его лицо в профиль. Она ахнула. Он был теперь старше, немного похудел, не было баков и прически в стиле 80-х, но никаких сомнений быть не могло. Это был тот человек, фотографию которого Валли нашла в папке с Брайтон-Бич: «Это очень опасный человек, – написала Елена на обороте. – Если встретишь его, беги». То, что на фотографии делало этого человека страшным, было в нем и сейчас, и даже в большей степени: от него исходило ощущение опасности и жестокости, еще больше усиливавшееся от того, что в руке он держал пистолет. Он взял фотографию, которую рассматривал, и сунул в карман.

– Гость! – прорычал он по-русски, и Валли неожиданно поняла его.

И вдруг к ужасу Валли, человек, осматривавший второй этаж, направился к черной лестнице – той лестнице, где как раз пряталась Валли, – и начал спускаться. Туда, где сидела она.

Черт! Валли не представляла, что делать. Он уже наполовину спустился, когда мужчина на кухне пошел к двери, которая вела в коридор и к выходу. Двигаясь очень осторожно, он спрятал пистолет за спину, выглянул в коридор, потом вышел из кухни и направился к входной двери, проверить, кто там. Как только он вышел, Валли бросилась налево, в угол между лестницей и холодильником, где были свалены старые швабры и веники. Она забралась туда поглубже, и в ту же секунду второй мужчина сошел с лестницы и быстро прошел мимо нее на расстоянии не более полуметра. Валли затаила дыхание, к счастью, он ее не заметил.Второй мужчина был очень молод – лет восемнадцати, как показалось Валли, – выше и тоньше первого, с длинными темными волосами, спадающими на плечи. В правой руке он держал автоматический 9-миллиметровый пистолет. Он тоже направился к входной двери, вышел из кухни, и как только скрылся из виду, Валли помчалась, скользя в носках по кухонному полу, чтобы не выдать себя звуком шагов, к кухонному столу, где одним быстрым движением схватила ботинки, бросилась к стеклянной двери на противоположном конце комнаты, открыла ее и выскочила на заднее крыльцо, аккуратно закрыв дверь за собой.Оказавшись снаружи, Валли услышала негромкий свист из-за забора на краю участка, где она из окна видела ребят. Они все еще были там и делали ей знаки поторопиться. Валли пересекла двор, перепрыгнула через забор и упала под куст рядом с друзьями.

– Ты в порядке? – спросила перепуганная Элла.

– Все хорошо, – ответила Валли, задыхаясь, но чувствуя облегчение. – Это вы звонили в дверь?

– Ага, – подтвердил Джейк. – Позвонили и убежали, чтобы отвлечь их.

– Валли, – сказал Тэвин, – прости, пожалуйста. Эти парни проскочили в дом из соседнего двора. Мы заметили их, только когда они уже были у задней двери.

– Ничего, вы молодцы, – утешила их Валли. – Давайте просто валить отсюда.

Все четверо пробрались через заросли кустарника на соседский двор и крадучись выбрались на Кричтон-роуд. Валли взяла у Эллы свою сумку и достала телефон, но вдруг увидела, как такси «Остров фантазий» выезжает на Кричтон-роуд и тормозит у дома Хатчей. Валли вышла на дорогу и помахала водителю рукой. Он проехал дальше, остановился у соседского дома, где его ждали ребята, и дал им знак садиться в машину. Они сели в машину, и он поехал.

– Решил проверить, не нужно ли вам обратно, – сказал водитель. Он взглянул в зеркало заднего вида и, видя, что все четверо запыхались и выглядят испуганными, спросил: – Ну, как в гости сходили?

*

Таксист отвез их к пристани острова Шелтер. Валли поблагодарила его и щедро вознаградила.

– Ого, – сказал таксист, увидев пятьдесят баксов. – Вы уверены? Всего несколько миль ведь проехали.

– Я уверена. Спасибо еще раз.

Он пожал плечами и улыбнулся, убирая деньги в карман.

– Моя карточка у вас есть. – Он еще раз широко улыбнулся Валли и уехал.

Через несколько минут Валли и ее друзья снова были на пароме, теперь холодный ветер дул им в спину, они смотрели на воду и ждали, когда сердца их снова станут биться спокойно.

– Это был он, да? – Элла заговорила первой. – Один из этих парней был на фотографии?

– Да, – подтвердил Тэвин. – Я его хорошо рассмотрел. Это был он.

– Он ищет ее, – сказала Валли.

Она была уверена в своей правоте, вспоминая его довольный тон, когда он рассматривал старую фотографию на стене в доме Хатчей и произнес имя ее матери – Елена – перед тем как снять фото со стены и взять с собой. И почему, интересно, фотография ее русской матери висела на стене в этом доме? Все было как-то связано – Елена, братья Хатч и эти двое в их доме.

– Он ищет Елену, – повторила Валли.

– И идет он по тому же следу, что и ты, – сказал Джейк.

Валли кивнула, соглашаясь и чувствуя, что медлить нельзя.

– Я должна найти ее первой.

10

На Центральной улице только-только зажглись фонари, когда Этли припарковал машину и вошел в паб «Берджин». Он занял столик у задней стены и заказал пива, собираясь потягивать его и одновременно просматривать дело Уоллис Стоунман. В ожидании пива Этли проверил автоответчик и прослушал сообщения от лейтенанта и начальника смены, оба они беспокоились о том, почему до сих пор нет никаких результатов по делу об убийстве Софии Манетти. Последним было сообщение, которое он уже прослушал два часа назад, – от старого друга Билла Хорста, специального агента главного управления ФБР в Манхэттене.

«Эй, Этли, – сказал голос Билла. – У меня есть кое-то, что тебе может пригодиться. Буду в “Берджин” около пяти».

Этли стер сообщения и, взглянув на часы, убедился, что у него есть еще по крайней мере пятнадцать минут до прихода Хорста. Ему принесли пинту ледяного пива, и Этли с удовольствием, какое бывает только после окончания рабочего дня, сделал глубокий глоток и лишь после этого открыл дело Уоллис. Он заранее знал, что это будет интересное чтение, знакомые подростковые штуки.

В деле были собраны документы за последние два или три года, со времени, когда Уоллис Стоунман начала как-то проявлять себя в социальном плане и постепенно оказалась на улице. Сначала, конечно, прогулы, несколько незначительных привлечений к суду по делам несовершеннолетних – два случая кражи в магазине, попытка сопротивления аресту, когда она и двое ее друзей были остановлены в районе Ист-Вилладж в три часа ночи. Уоллис была исключена из Харпсвелл за несоблюдение дисциплины, а позднее еще из двух дорогих частных школ.

Когда она наконец ушла из дома, по данным дела, она состояла в компании человека по имени Ник Пирс и – вот и она – Софии Манетти, ныне покойной. Пирс был таким же сбежавшим из дома подростком, на год старше Уоллис, но с очень богатым опытом судимостей по делам несовершеннолетних, в том числе связанным с наркотиками. Судя по всему, эти двое недолго состояли в одной компании. Других упоминаний о девице Манетти в деле не было.

Судя по документам дела, большинство проблем в жизни Уоллис были связаны с тем фактом, что она – приемный ребенок. В разговоре Этли с Клер Стоунман эта деталь почему-то не упоминалась. У Этли были друзья, которые выросли в такой же ситуации. Приемные дети достигают подросткового возраста, и обычное отроческое бунтарство часто проявляется у них в преувеличенном виде, иногда увеличиваясь даже до крайности, когда подросток однажды просыпается, как ему кажется, в чужом, незнакомом доме. В большинстве случаев приемная мать делает все от нее зависящее, чтобы смягчить психологическую травму, помимо прочего, обращаясь за советом к специалистам, но результат может быть разным.